— Откуда вы знаете, что ничего не тронули и не испортили? — Мартин открыл бикс и, заглянув в него, удовлетворенно хмыкнул. Он запер его на замок и попытался открыть. Бикс был на этот раз надежно заперт.

— Я только открыла крышку и посмотрела на чашки с культурами, — оправдывалась Бет. Она начала успокаиваться, хотя сердце еще сильно билось.

Поставив бикс на место, Мартин пересчитал остальные и после этого приказал Бет выйти из термостата.

— Простите меня, — сказала Бет, когда Мартин вслед за ней вышел из термостата и прикрыл за собой дверь. — Я не знала, что эти биксы нельзя трогать.

В этот момент в дверях лаборатории появился Ричард. Велев ему закрыть дверь и подойти поближе, Мартин рассказал старшему врачу-лаборанту, как он застукал в термостате Бет.

Судя по его виду, Ричард расстроился не меньше, чем босс. Обернувшись к Бет, он спросил, как она осмелилась трогать биксы. Ей что, ехидно поинтересовался Ричард, не хватает работы?

— Никто не говорил мне, что эти биксы нельзя трогать, — запротестовала Бет. На ее глаза снова, уже второй раз за сегодняшний день, навернулись слезы. Девушка терпеть не могла ссор, но вот впутывается в них уже второй раз за день.

— Но никто и не разрешал их трогать, — отрезал Ричард.

— Вас подбил на это доктор Степлтон? — спросил Мартин.

Бет молчала, не зная, что ответить. Мартин расценил ее колебание как доказательство вины.

— Я так и думал! — рявкнул он. — Это он, наверное, внушил вам свою дурацкую идею, что чума и прочие инфекции случились в госпитале не сами по себе.

— Я сказала ему, что нам приказали с ним не разговаривать, — крикнула Бет.

— Но он-то говорил, — не унимался Мартин, — а вы, конечно, внимательно слушали. Я не собираюсь это терпеть. Вы уволены, мисс Холдернесс. Собирайте вещи и убирайтесь, чтобы я больше вас тут не видел.

Бет попыталась протестовать, но вместо этого разрыдалась.

— Слезами вы себе не поможете. — Мартин буквально выплюнул в лицо Бет эти слова. — И не добьетесь прощения. Вы сами сделали свой выбор, теперь расхлебывайте последствия. Уходите.

Твин [2] протянул руку над исцарапанным столом и повесил трубку. Вообще-то его звали Марвин Томас, но у него был брат-близнец, откуда и взялась кличка. Их постоянно путали, до тех пор, пока братца не убили во время разборок с «Черными королями» за места сбыта наркотиков.

Твин посмотрел в глаза Филу. Этот парень был худой, болезненный и имел не слишком устрашающий вид, но голова у него варила неплохо. Именно из-за своих мозгов, а не благодаря храбрости или силе Фил стал вторым человеком в группировке Твина. Фил был единственным, кто знал, как распорядиться деньгами, вырученными от продажи наркотиков. До прихода в банду Фила они попросту складывали деньги в подвале дома, где жил Твин.

— Не понимаю я этих людей, — говорил между тем главарь. — Ясно, что этот гребаный доктор не внял нашему предупреждению, он опять сует нос не в свое дело. Ты можешь в это поверить? Я врезал ему почти со всей силы, этому мозгляку, а всего через три дня он уже опять взялся за свое, задрав хвост. Я бы не назвал это уважением, нет, не назвал бы.

— Эти люди хотят, чтобы мыс ним опять поговорили? — спросил Фил. Он тоже был в пятницу в квартире Джека и видел, как Твин врезал докторишке.

— Еще того лучше, — ответил Твин. — Они хотят, чтобы мы его замочили, этого сукиного сына, этого ублюдка. Ума не приложу, почему они не захотели сделать это сразу. Нам предлагают пять сотен. — Твин рассмеялся. — Знаешь, очень смешно, но я бы сделал это и за так. Нельзя же допустить, чтобы всякие ублюдки плевали нам в лицо. Мы же тогда прогорим.

— Пошлем Реджинальда? — поинтересовался Фил.

— А кого же еще? Он любит такие дела.

Фил встал и, затушив сигарету, вышел из комнаты. Пройдя захламленный коридор, он вошел в другую комнату, где половина членов группировки увлеченно резалась в карты. В помещении синими слоями висел вонючий табачный дым.

— Эй, Реджинальд! — крикнул Фил. — Не хочешь провернуть одно дельце?

Реджинальд оторвался от карт и поправил торчавшую изо рта зубочистку.

— Смотря какое, — лениво ответил он.

— Думаю, оно придется тебе по душе. Пять сотен за то, чтобы замочить доктора, на чьем велосипеде ты катаешься.

— Давай я это сделаю, — подал голос еще один громила по прозвищу Би-Джей — сокращение от Брюс Джефферсон. Это был огромного роста гангстер, чье бедро превосходило толщиной туловище Фила. Он тоже навещал в пятницу квартиру Джека.

— Твин хочет, чтобы это сделал Реджинальд, — сказал Фил.

Реджинальд поднялся и бросил карты на стол.

— Хорошая была фишка, — произнес он и последовал за Филом.