Ким вздохнула. Она совсем запуталась, но одно ей было совершенно ясно: отравление этим грибком могло спровоцировать человека на вспышку насилия. Ким решила немедленно сообщить об этом Эдварду и всем сотрудникам.

Зажав в руке письмо, Ким вышла из замка и почти бегом кинулась в лабораторию. Запыхавшись, она влетела в помещение. Войдя туда, Ким поразилась: она попала в самый разгар праздника.

Все сотрудники весело приветствовали Ким, приглашая ее к одному из лабораторных столов, где они собрались тесным кружком, откупорив бутылку шампанского. Она попыталась отказаться от наполненной мензурки, но ее и слушать не хотели. Ей снова, в который раз, показалось, что она попала в компанию беспечных школьников.

Как только представилась возможность, Ким отозвала Эдварда в сторонку, чтобы спросить его, что, собственно, происходит.

— Элеонор, Глория и Франсуа только что совершили химико-аналитическое чудо, — объяснил Эдвард. — Они определили структуру одного из белков, связывающих «ультра». Это огромный прорыв вперед, что позволит нам модифицировать молекулу «ультра» и, если потребуется, сделать это так, чтобы модифицированное соединение связывалось с тем же самым белком.

— Я очень рада за вас, — искренне проговорила Ким. — Но я хочу показать тебе кое-что. Ты просто обязан это увидеть.

Она дала ему письмо.

Он быстро пробежал его глазами. Подняв взгляд на Ким, подмигнул ей.

— Прими мои поздравления. Это твоя самая удачная находка. — Посмотрев в сторону группы сотрудников, он крикнул: — Эй, ребята, послушайте-ка, Ким нашла самое блестящее доказательство того, что Элизабет была действительно отравлена плесенью. Это письмо подойдет для публикации в «Сайенс» еще больше, чем запись из дневника Элизабет.

Исследователи заинтересованно сгрудились вокруг Эдварда и Ким. Эдвард отдал им письмо и попросил прочитать.

— Здорово, — сказала Элеонор, передавая письмо Дэвиду. — Здесь даже упоминается, что она ела как раз перед припадком. Это очень четко доказывает, насколько быстро действует алкалоид. Она, наверное, успела откусить только маленький кусочек хлеба.

— Хорошо, что вам удалось удалить галлюциногенную цепь, — произнес Дэвид. — Я бы не хотел в одно прекрасное утро проснуться в обществе коров.

Все, кроме Ким, рассмеялись. Она посмотрела на Эдварда и, подождав, пока он закончит смеяться, спросила, не беспокоит ли его упоминание о насилии, которое содержится в этом письме.

Эдвард снова взял в руки письмо и прочел его более внимательно.

— А ты права, — согласился он с Ким, закончив повторное чтение. — Думаю, нам не следует использовать это письмо для статьи. Оно может вызвать ненужные нам кривотолки. Несколько лет назад нечто подобное случилось после телевизионного ток-шоу, где было сказано, что прозак может спровоцировать у больного вспышку склонности к насилию. Эту проблему удалось решить после проведения тщательных статистических исследований. Оказалось, произошло простое недоразумение. Мне не хочется, чтобы то же самое случилось с «ультра».

— Если природный алкалоид вызывал склонность к насилию, то это наверняка связано с галлюциногенной цепью, — предположила Глория. — Об этом можно написать в статье.

— Здесь нельзя ни за что ручаться, — предостерег Эдвард. — Кто знает, что может взбрести в голову какому-нибудь чокнутому журналисту? Я не хочу никаких, даже малейших, намеков, которые могут вызвать призрак насилия.

— Но может быть, пункт о возможной склонности к насилию стоит внести в протокол клинических испытаний? — предложила Ким. — И если такой вопрос возникнет, вам будет, чем ответить.

— А знаете, это чертовски хорошая идея, — поддержала ее Глория.

Несколько минут группа оживленно и дружелюбно обсуждала предложение Ким. Воодушевленная тем, что к ее мнению прислушиваются, Ким предложила им также внести в протокол возможные провалы кратковременной памяти, сообщив, что она наблюдала их в поведении Эдварда.

Эдвард добродушно посмеялся, поддержанный другими членами своей команды.

— Что из того, что я один раз дважды почистил зубы? — спросил он, еще больше развеселив окружающих.

— Мне кажется, пункт о нарушениях кратковременной памяти так же важен, как и пункт о насилии, — согласился с Ким Курт. — Дэвид тоже стал необычайно забывчив. Я это заметил, когда мы поселились в замке в соседних комнатах.

— Уж кто бы говорил, — усмехнулся Дэвид и рассказал всем, что накануне Курт второй раз позвонил своей подруге, поскольку забыл, что уже звонил ей за несколько минут до того.

— Я думаю, ей это даже понравилось, — заметила Глория.

Курт шутливо ударил Дэвида по плечу.