— Ну, так что? — спросил Киннард. Он притормозил машину.

— Поехали в замок, — ответила Ким. — Вернее, к тому, что от него осталось.

Киннард нажал на газ и свернул в нужном направлении. Впереди показались обугленные развалины. От замка остались лишь каменные стены и печные трубы.

Киннард подъехал к подъемному мосту, который теперь вел к пустому, почерневшему от копоти дверному проему. Киннард выключил зажигание.

— Да, это намного хуже, чем я ожидал, — произнес он, глядя на пепелище сквозь ветровое стекло. Он внимательно посмотрел на Ким, чувствуя, что она нервничает. — Если ты не хочешь этого видеть, то, пожалуй, и не надо. Мы можем уехать отсюда прямо сейчас.

— Нет, я хочу, — возразила Ким. — Время от времени мне необходимо это видеть.

Она открыла дверь и вышла из машины. Киннард последовал за ней. Вдвоем они обошли развалины. Они даже не попытались войти внутрь. Между каменными стенами лежали груды пепла. Уцелело только несколько балок в перекрытии на самом верху разрушенного огнем здания.

— Трудно поверить, что кто-то мог уцелеть в этом аду. Замок горел очень быстро, — проговорила Ким.

— Двое из шестерых — это не так уж много, — заметил Киннард. — Да и те еще лежат в повязках.

— Трагедия в трагедии, — задумчиво произнесла Ким. — Как у Элизабет. Должно быть, она чувствовала то же самое, когда выкинула свой изуродованный плод.

Они взошли на холм, откуда открывался вид на пепелище. Киннарда передернуло от отвращения.

— Подходящий конец для всего этого кошмара, — сказал он. — Властям тяжело было поверить во все это, пока отпечатки зубов одного из погибших в огне не сравнили с отпечатками зубов на костях несчастного бродяги. Они оказались идентичными. Хоть это должно служить тебе утешением. Ведь они не поверили ни одному слову из того, что ты им рассказывала.

— Мне кажется, они не верили мне до тех пор, пока в госпитале у Эдварда не произошел такой же припадок, и он не превратился на глазах у всех в дикое животное, — добавила Ким. — Это было настоящее превращение. Все, кто его видел, пришли к выводу, что все это происходило в состоянии, похожем на гипнотический сон, и ни Глория, ни Эдвард ничего не могут вспомнить из того, что с ними происходило. Если бы не эти два ключевых пункта, мне бы никто никогда не поверил.

— Я не сомневался в твоих словах, — возразил Киннард.

— Ты — да, — согласилась Ким. — Я тебе верю. Но ведь я тебе доверила и многое другое.

— Конечно, я же знал, что они принимают неапробированное лекарство, — согласился Киннард.

— Я сразу сказала об этом окружному прокурору, — проговорила Ким, — но на него это не произвело ни малейшего впечатления.

Киннард взглянул на руины. Это было впечатляющее зрелище.

— Старое здание, верно, сгорело в один момент.

— Пламя распространялось со скоростью взрыва, — произнесла Ким.

Киннард снова покачал головой. На этот раз в его глазах отразились восхищение и какая-то благодарность судьбе.

— Как это здорово, что тебе удалось выбраться. Представляю, какой там творился ужас.

— Пламя было практически неуправляемым, — пояснила Ким. — Это тоже страшно, еще страшнее, чем вид ополоумевших тварей. Все было настолько ужасно, что и представить себе невозможно, не увидев такого наяву. Ты не можешь себе вообразить, каково это — знакомые тебе люди в таком звероподобном состоянии. Но из всего происшествия я сделала один положительный вывод: любой прием лекарств подобного рода, когда атлеты принимают анаболики или нерешительные люди психотропные препараты, чтобы улучшить свой характер, — это то же, что договор Фауста с дьяволом.

— Медикам это известно уже много лет, — согласился Киннард. — Прием лекарств — всегда риск. Даже если речь идет об антибиотиках.

— Я надеюсь, люди будут помнить об этом, начиная принимать лекарства, чтобы избавиться от личностных недостатков, например, от застенчивости, — сказала Ким. — Но эти лекарства заполоняют все, исследователей, которые их изобретают, ничто не может остановить. И если люди сомневаются в том, что медикаменты будут применяться в весьма сомнительных целях, то им достаточно посмотреть на то, что творится вокруг с тех пор, как в продаже появились эти проклятые лекарства.

— Проблема заключается в том, что мы создали культуру, которая учит, что от каждого недомогания существует таблетка.

— Именно поэтому мы не гарантированы от того, что и дальше не будет происходить нечто, подобное тому, что я пережила. Это неизбежно при такой потребности в психотропных препаратах.

— Если такому суждено случиться, то уверен, дельцы от ведьмовского туризма в Салеме просто молят Бога, чтобы это опять произошло здесь, — рассмеялся Киннард. — То, что тут случилось с твоим участием, — это просто подарок для местного бизнеса.