По мере того как ее самооценка повышалась, у нее начала появляться крохотная, но все-таки надежда на любовь Данфорда. Она нравилась ему — значит, половина дела сделана. Может, ей удастся потягаться с утонченными светскими дамами! Она еще не знала, как осуществить свои планы, но одно ей было абсолютно ясно: для достижения поставленной цели нужно как можно чаще видеться с Данфордом. Вот почему, едва она услышала, как часы пробили два, ее сердце учащенно забилось.

Данфорд запоздал на пару минут и застал Белл и Генри за изучением «Книги пэров» (Ежегодный справочник дворянства Дебретта). Точнее, Белл пыталась заставить Генри читать книгу, а Генри пыталась выкинуть ее в окно.

— Вижу, вы хорошо проводите время, — не спеша произнес Данфорд.

— Очень хорошо, — ответила Белл, которой все же удалось спасти книгу.

— Очень хорошо, милорд, — повторила Генри. — Теперь мне известно, что я должна называть тебя милордом, хотя мне и непонятно, какой прок от этих чертовых титулов. Ведь никто не узнает, есть он у тебя или нет.

— Послушай, Генри, тебе нужно отказаться от подобных выражений, — была вынуждена поправить ее Белл. — И потом, ты не права. Всем известно, что у него есть титул. Об этом написано в книге Дебретта.

— Знаю. И не переживай, я не произнесу слово «чертов» в обществе, если только не появится сам дьявол и мне не будет угрожать опасность.

— Да, кстати!

— Знаю, знаю. О нечистой силе тоже не следует упоминать, но я выросла на ферме, а там люди не столь суеверны.

Данфорд взял ее за руку и сказал Белл:

— Уведу-ка я ее от греха подальше, пока она со скуки не спалила дом.

Белл пожелала им хорошо провести время, и они ушли. За ними следовала служанка, вежливо отстав на несколько шагов.

— Все так странно, — прошептала Генри, когда они подошли к Гросвенор-сквер, — у меня такое ощущение, что за мной следят.

— Ты привыкнешь к этому. — Он помолчал. — Ну и как тебе нравится здесь?

Генри немного помедлила с ответом.

— Ты был прав, когда говорил, что у меня появятся друзья. Я просто обожаю Белл. Лорд и леди Уорт тоже необычайно добры ко мне. Я даже не подозревала, как много я теряла в уединении Стэннедж-Парка.

— Вот и хорошо, — сказал он, погладив ее руку.

— Но я скучаю по Корнуоллу, — задумчиво добавила она. — Особенно по чистому воздуху и зеленым лугам.

— И по Рафусу, — поддел ее Данфорд.

— И по Рафусу.

— Но ты все-таки рада, что приехала? — Он остановился и затаил дыхание, настолько важен был для него ее ответ.

— Да, — не спеша сказала она, — мне так кажется.

— Он ласково улыбнулся ей.

— Только кажется?

— Я боюсь, Данфорд.

— Чего, Генри? — Он внимательно посмотрел на нее.

— Я постоянно боюсь сделать что-нибудь не так, мне все время кажется, что все считают меня провинциальной дурочкой.

— Послушай, Генри, Каролина и Белл уверены в твоем успехе. А они знают о светской жизни все. Если они говорят, что ты готова выйти в свет, значит, так оно и есть.

— Они многому научили меня, Данфорд. Я это знаю. Но ведь невозможно научить всему за пару недель… — Ее голос оборвался, а большие серебристые глаза с тревогой смотрели на него.

Ему так хотелось прижать ее к себе, успокоить и убедить, что все будет хорошо. Но они стояли в людном месте, и он лишь подбодрил ее шутливо:

— Ну а если даже ты и на самом деле сделаешь что-нибудь не так? Планета расколется? Небеса рухнут на нас? Вряд ли.

— Я понимаю, тебе хочется успокоить меня, — ее нижняя губа задрожала, — но ты и сам знаешь, что мне не очень хорошо удается эта роль. И если я что-нибудь сделаю не так, это бросит тень на тебя. А леди Уорт и Белл — они так милы и…

— Хватит, Генри, — взмолился он. — Оставайся собой и все будет хорошо, верь мне.

Она посмотрела на него. Прошло немало времени, прежде чем она кивнула.

— Мне бы очень хотелось верить тебе.

Данфорд почувствовал, как что-то подпрыгнуло у него в груди и снова стало на место, когда он заглянул в серебристые глубины ее глаз. Ему нестерпимо захотелось дотронуться рукой до ее розовых губ и…

— Данфорд?

Ее нежный голос вновь вернул его к реальности. Он зашагал быстрее, и Генри пришлось почти бежать, поспевая за ним. Он проклинал себя. Не для того он привез Генри в Лондон, чтобы продолжать совращать ее здесь.

— Как обстоят дела с твоим новым гардеробом? — вдруг спросил он ее. — Я вижу на тебе платье, купленное еще в Корнуолле.