Шрифт:
— Насколько я помню, — сказал он, нежно погладив ее по щеке, — когда ты впервые увидела меня, ты с большим вниманием отнеслась к борову, чем ко мне.
— Тогда я увидела тебя не в первый раз. Я смотрела на тебя из окна. — Она вдруг застенчиво улыбнулась. — И поймала себя на мысли, что у тебя чудесные ботинки.
Данфорд улыбнулся:
— Значит, ты любишь меня за мои ботинки?
— Нет… уже нет, — чуть запнувшись, сказала Генри. Он хочет заставить ее признаться, что она любит его? Ей стало страшно: а вдруг он промолчит в ответ на ее признание? Она знала, что он любит ее, она чувствовала его любовь в каждом прикосновении, но знал ли он сам об этом? Она не хотела бы испытать боль от его слов, вроде: «И ты мне очень дорога, милая».
Данфорд не заметил перемены ее настроения. Пытаясь выглядеть крайне серьезным, он наклонился и чуть приподнял ее платье. Чрезвычайно искренним голосом он произнес:
— Твои ботинки тоже очень хороши.
— О Данфорд, с тобой я так счастлива!
Она произнесла это, не глядя на него, но он знал, что при этом она улыбалась.
— Я тоже счастлив с тобой, плутовка. Однако, боюсь, мне придется вернуть тебя домой, пока твое отсутствие не вызвало переполоха.
— Ты, можно сказать, выкрал меня.
— Да, но цель вполне оправдала средства.
— Это так. И все же я совершенно согласна с тобой, мне надо возвращаться. Нед, должно быть, теряется в догадках, куда я запропала.
— Ах да, наш дорогой Нед. — Со смиренным выражением лица Данфорд дал кучеру знак ехать к особняку Блайдонов на Гросвенор-сквер.
— Ты должен быть добрее к Неду, — проговорила Генри. — Он милый юноша и, я уверена, станет мне хорошим другом.
— Я подобрею к Неду, как только он найдет себе возлюбленную.
Генри промолчала, она была рада этой ревности.
Они умиротворенно молчали, пока экипаж вез их к Гросвенор-сквер. Наконец они остановились.
— Как жаль, что мне нужно идти, — с тоской в голосе произнесла Генри. — Я хотела бы навсегда остаться в этом экипаже.
Данфорд соскочил на землю и, обняв ее за талию, помог спрыгнуть. Он задержал свое объятие чуть дольше, чем это было необходимо.
— Мне тоже, Генри, но ведь у нас с тобой — вся жизнь впереди. — Он припал губами к ее руке и проводил ее взглядом.
Девушка поднялась по лестнице и вошла в дом. Генри на несколько секунд остановилась в фойе, пытаясь осмыслить все, что произошло за этот час. Как сильно изменилась ее жизнь за столь короткое время!
«У нас с тобой — вся жизнь впереди». Что Данфорд хотел этим сказать? Он хотел жениться на ней? Она приложила руку к своим губам.
— Боже милостивый, Генри! Где же ты была?
Она подняла глаза. Нед быстро направлялся к ней. Генри молча смотрела на него, все еще держа руку у рта.
Нед был обеспокоен. Ее волосы были растрепаны, и, казалось, она потеряла дар речи.
— Что произошло? — строго спросил он. — Что он с тобою сделал?
«У нас с тобой — вся жизнь впереди».
— Кажется…
Она нахмурилась и слегка наклонила голову набок. У нее потемнело в глазах. Она ничего не видела в холле и даже не смогла бы даже узнать человека, стоящего перед ней, не взглянув на него еще раз.
— Кажется…
— Что, Генри? Что?
— Кажется, я только что обручилась.
— Тебе кажется, что ты обручилась?
«У нас с тобой — вся жизнь впереди».
— Да. Мне так кажется.
Глава 17
— И что же ты сделал? — спросила Белл с долей сарказма. — Спросил у себя разрешения жениться на ней?
Данфорд улыбнулся:
— Ты угадала.
— Знаешь, это как в плохом романе. Опекун женится на своей подопечной! Не могу поверить, что это произошло с тобой.
Данфорд ни на секунду не сомневался, что Белл сама проявила большую активность, чтобы все кончилось именно так.
— Неужели?
— Вообще-то могу. Она тебе очень подходит.
— Я знаю.
— И как ты сделал ей предложение? Наверное, это было очень романтично.
— Честно говоря, я еще не сделал ей предложения.
— В таком случае не слишком ли ты поспешил?
— Попросив Эшборна пригласить нас в Вестонберте? Вовсе нет. Иначе я не смогу остаться с ней наедине.
— Вы даже не помолвлены. Формально ты не имеешь никакого права оставаться с ней наедине,
Данфорд самоуверенно улыбнулся: