— Ничего страшного, — быстро поправилась Эмма. — По крайней мере это не смертельно. Полагаю, он сделал это для того, чтобы мы с легким сердцем закрыли глаза на некоторые вещи, ну например, если вам вздумается побыть друг с другом наедине. Поэтому он и сказал нам, что вы помолвлены.

— Правда? — удивленно переспросила Генри. — Это хороший знак, не так ли?

— Мужчины, — рассеянно заметила Эмма, — почему-то считают, что женщины могут обойтись и без этого, мечтая выскочить за них замуж. Мне следовало догадаться, что и он сделает нечто подобное.

— Нет, это означает лишь то, что он вскоре сделает мне предложение, — мечтательно произнесла Генри. — И я ничего не могу поделать с собой. Я так счастлива, потому что очень хочу выйти за него замуж.

— Само собой разумеется. Bсe хотят выйти замуж за Данфорда.

— Что?

Эмма моргнула несколько раз, будто очнувшись.

— Все, кроме меня.

— Но тебе это все равно уже не удастся, — резонно заметила Генри, не почувствовав, как их беседа приняла какой-то странный оборот. — В том смысле, что ты уже замужем.

— Я имела в виду то время, когда я еще не была замужем, — рассмеялась Эмма. — Что-то в последнее время я стала жутко рассеянной. Раньше я не замечала за собой этого. Скорее всего дело в ребенке. — Она погладила живот. — А может быть, и нет. Так удобно списывать все свои странности на счет беременности, — засмеялась Эмма.

— Разумеется, — пробормотала Генри;

— Я хотела сказать, что Данфорд всем очень нравится, и потом, он очень хороший человек. В этом он похож на Алекса. Нужно быть дурочкой, чтобы отказать такому мужчине. — Вообще-то он толком ничего и не предлагал.

— Что ты имеешь в виду?

Генри повернулась и посмотрела в окно, которое выходило на залитый солнцем внутренний двор.

— Он только коснулся темы женитьбы, но конкретного предложения не было.

— Теперь все понятно. — В задумчивости Эмма прикусила нижнюю губу.

— Могу предположить, что он хочет сделать это здесь, в Вестонберте, где у вас будет больше шансов побыть друг с другом наедине. Может быть, он захочет, м-м-м, поцеловать тебя, когда будет делать предложение, и не думать при этом, что в любую минуту может появиться тетя Каролина и спасти тебя от него.

Генри совсем не хотела, чтобы кто-нибудь спасал ее от Данфорда, и лишь произнесла что-то невнятное. Эмма искоса взглянула на свою новую знакомую.

— По выражению твоего лица я могу догадаться, что он уже целовал тебя. Ну-ну, не надо краснеть, к этим вещам я давно уже привыкла. С этим мне пришлось столкнуться, когда я присматривала за Белл.

— Ты присматривала за Белл?

— Только у меня ничего из этого не вышло. Впрочем, не важно. Я думаю, ты только обрадуешься, если я буду так же лояльна и к вам.

— Д-да, — запнулась Генри. — То есть я хотела сказать… думаю, что да. — Она увидела скамью, обитую красной тканью, — Не возражаешь, если мы присядем на минутку? Что-то я немного притомилась.

Эмма вздохнула.

— Это я тебя утомила, не так ли?

— Ну что ты, конечно, нет… А в общем, это так, — согласилась она, опустившись на скамью.

— Я знаю за собой такую особенность — утомлять людей, — сказала Эмма, присев рядом. — Сама не знаю почему.

Четыре часа спустя Генри казалось, что она точно знает — «почему». Эмма Риджли, герцогиня Эшборн, была самой энергичной женщиной из всех, с кем Генри была знакома, включая и себя. А уж себя-то Генри никогда не считала вялой. Не то чтобы Эмма суетилась и нервничала. Совсем наоборот, молодая женщина была воплощением грации и утонченности. Просто во всем, что она говорила или делала, было столько жизненной силы, что ее собеседники, затаив дыхание, не могли оторвать от нее глаз. Было понятно, почему муж так обожает ее. Генри оставалось только мечтать о том, что когда-нибудь и Данфорд будет относиться к ней с такой же преданностью.

Ужин прошел очень весело. Белл и Джон еще не приехали из Лондона, поэтому за столом их было только четверо. Генри, которой никак не удавалось привыкнуть к многолюдным семейным трапезам в Лондоне, чувствовала себя очень непринужденно. Она просто покатывалась со смеху, слушая, как ее собеседники рассказывали истории из детства, и даже рассказала кое-что сама.

— Ты и в самом деле собиралась переставить пчелиный улей поближе к дому? — смеялась Эмма, безуспешно пытаясь восстановить дыхание.

— Я всегда очень любила конфеты, — объяснила Генри, — и когда кухарка объяснила, что мне дозволено съедать только одну в день по причине нехватки сахара, я решила поправить ситуацию.

— Должно быть, это многому научило миссис Симпсон, — предположил Данфорд. Генри пожала плечами.

— С тех пор она просто перестала спорить со мной.

— А твоих опекунов не огорчили подобные выходки? — продолжала интересоваться Эмма.

— Как же? — отвечала Генри, широко размахивая вилкой. — Я думала, что Виола просто упадет в обморок. Потом она устроила мне разгон. К счастью, она была не в силах наказать меня, поскольку на руке у нее было двенадцать пчелиных укусов.