Шрифт:
Вирджиния молчала. Он лег на спину и стал смотреть в темный угол комнаты.
– Ты уверен?
– Нет. Но я хочу верить. И хочу, чтобы ты помогла мне доказать это.
– Да.
– У нас получится. В этом я уверен.
– Ничего не слышно, – сказала Вирджиния.
– Эй.
– Да?
– Я собираюсь остаться на ночь.
– Ты останешься?
– Ну да.
– Я и не припомню, когда такое случалось в последний раз.
– Ну вот, – сказал он, – ты опять.
– Вот опять я, и вот опять ты. Потанцуешь со мной?
– В смысле? Прямо сейчас?
– Да.
– Может, чуть попозже, а? – сказал Пит.
– Ладно.
– Давай выпьем вина.
Он встал, подошел к столу и налил два бокала красного вина.
– Ты очень стройный и очень сильный.
– Твое здоровье.
– Луна так и ходит за тобой.
– Нет, это я попадаюсь ей под ноги.
– Это твое почетное право.
– Ну да, почему бы и нет?
Он встал у окна и посмотрел на улицу.
– Ветра нет.
– Лен однажды сказал мне то же самое, – сказала она.
– Что?
– Он просто посмотрел на меня и сказал, что ветра нет.
– А, – сказал Пит. – Лен. Я завтра вечером с ним увижусь.
Он склонил голову вбок и посмотрел на небо.
– Во всяком случае, все тихо.
– Звучит как-то мрачно, – сказала она.
– Что именно?
– Что ты с Леном завтра вечером увидишься.
– Да нет. Почему? Он сел рядом с ней.
– Кто мы – ты и я? Кто мы, если не просто детали двухместной машины любви?
– Ну нет. Мы наверняка не детали.
– Успокойся. Конечно, ты для меня значишь гораздо больше. Тебе, например, даже не нужно себя украшать – ни внешне, ни каким-то вызывающим поведением. Все это лишнее. Твоя привлекательность совсем другого рода, она чистая. Твое очарование другого сорта.
– Правда?
– Да. Оно существует вне зависимости от тебя самой и от окружающих. Тебе не нужно заигрывать, щекотать нервы, как другим. Это не твое призвание. Тебе написано на роду быть верной ученицей богов. Ты меня слушаешь?
Пит разлил оставшееся в бутылке вино по бокалам. Вирджиния скользнула в постель.
– Я тебе не рассказывал, какой у нас был любимый прикол в те времена, когда мы тусовались с Марком – в той компании? – сказал Пит. – Бронированные женщины. Такие, с которыми трахаться, – все равно что трахаться с железным ломом. Помню, однажды меня резинкой от чулка прищемило. Мы сидели на какой-то могиле на кладбище в Хэкни. Я застрял между застежкой и прочей сбруей. Мне чуть член не передавило. Она была медсестра. Очень квалифицированная. Она щипала меня, чтобы показать, как разложила бы меня на столе в морге, как труп. Очень занимательно, но такие развлечения не по мне.
– А что, вы с Марком тогда постоянно общались?
– Да. Работали в одну смену. Работа. Завтра на работу, – сказал он, зевая. – Представляешь, я тут недавно узнал, что у нас в фирме, в подвале, хранится столько оленины, что если бы погрузить всю ее на корабль, то он бы затонул.
– Для кого же это?
– Для членов совета директоров и для директорских жен.
Он забрался в постель и обнял ее.
– Мне так хорошо, – сказала она.
– И мне тоже.
– Школьной учительнице не пристало все время спать одной.
Церковный колокол пробил два раза.
– У тебя глаза так светятся, – сказала она.
– А я никогда не видел, чтобы у тебя были такие большие глаза.
– Они у меня ночью всегда больше становятся. Он погладил ее брови, веки и щеки.
– Не знаю, уснули я сегодня.
– Нет, – пробормотала она с закрытыми глазами, – мы не уснем.
– Посмотри, – сказал Пит, – на луну. Наклонившись вперед, они посмотрели в окно.
– Да.
В обрамлении рваных облаков торчала яркая луна.
Глава шестая
– Делай что хочешь, только не буди кота.
– Я тебя умоляю.
– Ты не понимаешь. Сегодня я играл этому коту Баха. Пытался исполнить сонату для скрипки соло. Можешь себе представить? После этого он, без сомнения, заслуживает отдыха, по крайней мере с его точки зрения. Нет, я не собираюсь тебя убеждать, будто понимаю его точку зрения. И все-таки у нас с этим котом гораздо больше общего, чем ты думаешь. У нас очень много общего.
– Да что ты говоришь, – сказал Пит.