Он кивнул:

— Может, и стоит… Но, Каренира, коменданты легионов не вольны решать сами… Иначе хватило бы моих писем.

— Почему же тогда ты хочешь разговаривать с комендантами?

— А с кем? С Трибуналом?

Он пристально посмотрел на нее.

— О чем ты думаешь?

— О разговоре с тем, кто может все. Кто не боится Трибунала… и никого вообще.

— Странные порой у тебя бывают мысли.

Он снова задумался.

— Хотя его высочество Рамез — человек, похоже, неглупый… Только кто к нему пойдет? Я?

— Нет, Глорм. Я.

— Вести переговоры от имени короля разбойников? — Он неопределенно махнул рукой. — Это тебя погубит, ваше благородие, если ты собираешься остаться в Громбеларде. Ты сразу станешь для всех обычной разбойницей.

— «Вести переговоры»… «от имени»… — Она надула губы. — Я просто никогда ни от кого не скрывала, что мне удается договариваться с разбойниками. Как-нибудь справлюсь.

— Это может быть опасно, — вмешался Вилан. — А если…

— Не сердись на меня, ваше благородие, — прервала она его, ехидно подражая его манере говорить, — но если ты сейчас же не замолчишь, я попрошу заткнуть тебе рот.

Глорм повернулся и кивнул своим людям.

— Тебе незачем просить, — сказал он. — Его благородие Вилана настолько заботит твоя безопасность, что ему нельзя предоставлять хоть какую-то свободу. Он подождет, пока ты не вернешься. Связать его!

Вилан попытался было протестовать, но дюжие детины, схватившие его, не желали вдаваться в дискуссии.

В Громбе она встретилась с Армой. Встречу устроил Ранер — силач, дубина которого в свое время надолго оставила след на голове Царицы Гор… Ранер жил у своей любовницы, симпатичной горожанки; ее спальня, может быть, не слишком подходила для подобных встреч, но зато была местом вполне безопасным.

Каренира была с Армой знакома лишь косвенно. Вряд ли обе женщины с большой симпатией относились друг к другу. Однако необходимо было решить дела, а времени на взаимную неприязнь не оставалось.

— Еще сегодня, — заговорила армектанка, — самое позднее — завтра, я должна встретиться с Князем-Представителем.

Арма, несмотря на всю необычность запроса, ничем не выказала своего удивления.

— Увидеться с Князем… — повторила она. — Это будет непросто. Зачем это тебе?

Каренира изложила ситуацию.

— Хорошо, — кивнула блондинка. — Насколько я понимаю, речь идет о доверительной встрече? Официальной аудиенции ждать можно неделями. Правда, тебя, Охотница, наверняка бы приняли… — Она задумалась.

— Нет. Я хочу увидеться с его высочеством с глазу на глаз.

— Есть кое-какие соображения… Но не хочешь ли сперва узнать, что за человек Князь?

— Кое-что я слышала, но расскажи все, что знаешь.

Арма чуть улыбнулась:

— Не даром же я ем свой хлеб, ваше благородие! Я здесь для того, чтобы все видеть и слышать. Во всяком случае, как можно больше. Если я начну выкладывать тебе все, что знаю, хотя бы на одну лишь тему, наверняка и до утра не закончу… Что тебя конкретно интересует? Достоинства? Недостатки, слабости? Может быть, привычки?

— Да, это и еще кое-что, — согласилась лучница.

— Ну хорошо. Но сначала я должна еще предупредить, что не за все я могу ручаться. Князь-Представитель никогда мне не доверялся. Источник моих знаний — это слухи и сплетни. Так что учти.

— Учту наверняка.

— Ну хорошо. Его высочество Н.Р.М.Рамез — естественно, армектанец. Он молод, ему тридцать шесть лет. Никогда еще Громбелардом не правил столь юный командир. Два года назад он овдовел, но все говорит о том, что скоро он станет зятем императора, — возможно, будущей осенью. Он происходит из одного из самых знаменитых армектанских родов…

— …ведущего свое начало по прямой линии от княжеского рода Сар Соа. Ты разговариваешь с армектанкой, госпожа, — слегка язвительно напомнила Каренира. — Таких фамилий в Армекте всего несколько; армектанка Чистой Крови не может о них не знать. Рамез…

Она хотела что-то еще добавить, но передумала.

— Тем лучше, — подытожила Арма. — Значит, ты знаешь, а если не знаешь, то легко поймешь, что самому императору приходится считаться с человеком, род которого владеет состоянием почти столь же крупным, как имперские владения в Армекте. Говорят, что помолвки с дочерью императора почти силой добился отец нашего Князя, желая, чтобы его фамилия блистала еще ярче, чем прежде. Никто не прочит счастья этому союзу, поскольку — коротко говоря — Рамез пользуется репутацией тирана и деспота, который терпеть не может возражений и не слушает никого, кроме себя.

— Это правда?

Арма покачала головой — и да и нет.

— Правда то, что предыдущий Князь-Представитель оставил здесь после себя целую армию придурков, готовых неделями отсиживать зады на совещаниях. Его высочество Рамез и так довольно долго терпел их брюзжание, лишь недавно прогнал на все четыре стороны. Но, похоже, выбрав новых советников и придворных, он все равно никого не слушает.

— Гм…

— О тяжелом нраве Князя-Представителя особенно много говорят сейчас. Дело в том, что Рамезу недавно пришлось прогнуться перед самым могущественным институтом Империи, а именно Имперским Трибуналом. Его высочество ненавидит урядников, видя, похоже, в каждом из них шпиона своего будущего тестя; шпиона, который будет ни больше ни меньше как вынюхивать углы и закоулки его супружеской спальни. Охотнее всего он вышвырнул бы их всех из Громбеларда.