Какой прекрасный день: выходной, солнце светит, воробьи чирикают, Рэй здоров, дома меня ждет замечательный мужчина, я гуляю с собакой, валяюсь в снегу в дубленке, которую еще несколько дней назад берегла как зеницу ока.

Дверь мне открыл замечательный мужчина и тут же тихо сообщил:

— Пришла твоя тетя. Мы с ней беседуем.

Верно, воскресенье. Я потеряла бдительность. До недавнего времени мне удавалось держать тетю Капу на расстоянии. Под разными предлогами избегала ее инспекционных проверок. Но вчера забыла позвонить и сослаться на дежурство или экскурсионную поездку в Архангельское.

Значит, тетя Капа застукала Сержа в моей постели. Хотя что значит «в постели»? Дверь своим ключом она наверняка не открывала.

Одеться Серж успел — натянул брюки и рубашку. Правда, не заправил рубашку в брюки, и причесаться ему не дали — волосы взлохмачены, в них застряло перышко от подушки. Серж с перышком — хорошо бы это сфотографировать.

Я представила себе, как тетя Капа могла воспользоваться моим отсутствием.

«Хорошо, что Юли сейчас нет, — наверняка сказала она, — мне надо с вами поговорить».

И бедный, неумытый Серж был подвергнут допросу с пристрастием. Каков приговор — по его лицу не прочтешь. По тетушкиному — тоже, сидит на кухонном диванчике — спинка ровная, бровки нахмурены, губы поджаты, пальчиками по столу постукивает. Только когда в кухню вошел Рэй, она удивленно округлила глаза.

— Свои! — произнесли мы одновременно с Сержем в ответ на рычание собаки.

— Позвольте ему вынюхать вас, чтобы познакомиться, — сказал Серж.

— Обнюхать, — поправила я его.

— Очень хорошо, что у тебя, Юля, появилась собака, — проговорила тетушка, настороженно рассматривая Рэя. — Теперь, когда ты одна дома, я могу не волноваться.

— Будем завтракать? — предложила я.

— Нет, Кэти, — отказался Серж. — Мне нужно отъехать по делам и одновременно купить корм Рэю. Мы увидимся вечером, хорошо, Кэти?

Что я могла ответить? Конечно, хорошо.

Началось. Тетушка выжила его из моего дома на весь выходной.

— О чем она с тобой говорила? — спросила я Сержа в комнате, куда он отправился завершать свой туалет.

— Я думаю, Капитолина Степановна тебе подробно все изложит, — уклонился он от ответа. — Я позвоню, когда вернусь. Рэя забрать?

— Нет. — Я отрицательно покачала головой.

Пусть у меня останется живой залог.

— Что ты ему наговорила? — набросилась я на тетушку, едва за Сержем закрылась дверь.

Тетушка как будто не услышала вопроса, она продолжала рассматривать собаку, которая, в свою очередь, стерегла ее, сидя на расстоянии метра.

— Она чистоплотная? — спросила тетя Капа. — Почему с нее течет?

Сосульки на бороде Рэя подтаяли, и с них капало на пол.

— Вполне чистоплотная. О чем ты говорила с Сержем?

— Пса зовут Серж?

— Нет, Сержем зовут.., не важно. О чем ты говорила с Александром, я тебя спрашиваю?

— Я спросила о его намерениях. Собирается ли он жениться на тебе.

— Зачем? — простонала я. — Зачем ты вмешиваешься в мою жизнь? Кто тебя просил?

— Если бы я не вмешивалась в твою жизнь, — парировала тетя, — ты бы никогда не поступила в институт и не работала бы в приличной клинике. Моня сказал мне, что заведующий отделением тобою доволен.

— Это совсем другое! Это моя личная жизнь!

— Я никогда не вмешиваюсь в твою личную жизнь, то есть непосредственно в интимные отношения. — (Вмешательством в личную жизнь тетушка считала подглядывание в спальню.) — Но я вправе выяснить, как человек к тебе относится, не нанесет ли он тебе вреда. В свое время Анатолий на подобный прямо поставленный вопрос заюлил, как уж на сковородке.

— А Серж? То есть Александр? — невольно вырвалось у меня.

— Можешь не нервничать, Александр собирается сделать тебе предложение.

— Что он собирается? Какое еще предложение? Ты его вынудила?

— Ничего подобного. Он сказал, что был бы счастлив жениться на тебе, хотя его смущает разница в возрасте.

— Расскажи подробнее, слово в слово, что он сказал, — нервно рассмеялась я.

— Ему сорок восемь лет, а тебе — двадцать восемь. Теоретически он годится тебе в отцы.

— Зато практически годится совсем для другого, — буркнула я. — Что он еще сказал?

— У него хорошая наследственность, — рассуждала тетушка. — Отец прожил до девяноста трех лет, а его, Александра, родил в шестьдесят. Так что на этот счет можно не волноваться.