Сама толкала мужика к пропасти, а когда он завис над ней, более всего желаю дать деру.

Вернулась в комнату притворно оживленная, защебетала:

— Забыла тебе рассказать, как Октябрьский…

Серж поднял край одеяла, помогая мне улечься. Молча выслушал очередную байку о моем начальстве. Кивнул и спросил:

— Кэти, что препятствует нам пожениться?

Я тяжко вздохнула: ни сбить его, ни увести в сторону мне не удастся. Однажды я прыгала с парашютом. На вышку поднялась по своей воле, но вниз летела после пинка инструктора. Насладиться полетом мне не дали симптомы медвежьей болезни. Сейчас у меня так же тянуло в животе, инструктора не было, а прыгать — все равно придется.

— Я знаю, что ты.., шпион!

Если бы он удивился, вздрогнул, испугался, на худой конец! Ничего подобного, только чуть-чуть дрогнула бровь и слегка искривились губы, словно он собирался улыбнуться. Господи, значит, правда, значит, я не ошиблась. Боялась, отгоняла от себя подозрения, пряталась от фактов, и вот теперь все — расчесала, фурункул прорвало.

— Шпион — не очень звучит хорошо, — сказал Серж почти небрежно, — есть слово разведчик, например. Но с чего ты взяла?

С чего я взяла? В отличие от него меня трясло от возбуждения. С чего взяла? Да об этом говорили тысячи мелких и крупных деталей. Я все их перед ним и вывалила.

И то, что он говорит с акцентом, с совершенно не русскими интонациями, половину слов якобы «забыл», а во второй половине неправильно делает ударения. Он не знает, кто такая Алла Пугачева, он слыхом не слыхивал о большинстве наших артистов и не смотрел ни одного старого фильма. Он поддергивает брюки, когда садится, вытирает рот салфеткой, ест, пьет, сморкается — все не по-нашему. Кстати, насчет «сморкается». Он никогда этого не делает в нормальный носовой платок — только в разовые бумажные салфетки. У него вообще нет носовых платков!

— Кэти, но я родился за границей, учился там и потом много лет прожил далеко от России, — вяло оправдывался Серж.

— Ну и что? — Я почти кричала. — Тысячи людей работали за границей, но они не забыли, что картошку у нас продают облепленную грязью, а машины не тормозят, чтобы пропустить пешеходов. Я уж не говорю о том, что родная речь у них не хромает. Ты со своими приятелями общаешься по телефону на английском и испанском, трещишь за милую душу. А по-русски спотыкаешься на каждом шагу. Ты в словаре смотрел, что значит «карманник» — а это любому ребенку известно. Как и то, что «перекусить» означает покушать, а «косой» — это пьяный.

Плохо же тебя готовили! Как ты израильского министра обозвал? Подхвост! Вместо прохвост! А под хвост.., коту под хвост моя жизнь.., наша…

— Кэти, успокойся. — Серж принялся меня укачивать. — Только не плачь, пожалуйста. Э-э-э, не ставь глаза на мокрое место, — гордо похвастался он знанием русской фразеологии.

Я тихо застонала от отчаяния.

Серж ласково поглаживал мою голову и о чем-то размышлял. Волнуется, разоблаченный? Прикидывает, что со мной сделать?

— Кэти, ты оказалась невольно в ловушке своих мозгозаключений. Но я могу тебе помочь только в том случае, если ты согласишься стать моей женой.

— А в противном случае мозгозаключения, — последнее слово я произнесла ядовито, — что диктуют? Меня надо ликвидировать?

— Не смей говорить глупостей! — вспыхнул Серж. — Твоя безопасность мне дороже собственной, но я не могу рисковать жизнью других людей.

— Твоих сообщников?

— Называй их так, если хочешь. Ты выйдешь за меня замуж? Поверь, стоит тебе сказать «да», и все разрешится самым правильным образом.

— Серж, тебя посадят в тюрьму?

— Вряд ли. Кэти, я вынужден твердить, как попогайо, по-пу-гай, — поправился он, — выходи за меня замуж! Я тебя очень люблю. Я никогда и никого так не любил. Ты мне дороже солнца, жизни. Кэти, я не могу без тебя!

Вот! Стоило его разоблачить, так и слова любви посыпались. Но они только возмутили меня:

— Как ты можешь заниматься такими грязными делами: разнюхивать, выслеживать, воровать секреты и что там еще! Шпион, разведчик — один черт! Одинаково мерзко.

И Серж второй раз косвенно подтвердил свою вражескую сущность, устроив мне допрос:

— Кэти, представь, что ты на войне. Пошла бы ты в разведку с плохим человеком?

— Нет.

— А в мирное время стала бы шпионить за плохим человеком?

— Нет.

— Сделай из этого выводы. Кэти, все складывается не очень удачно. Этот наш разговор залез не вовремя. Завтра я должен уехать в командировку. Не хочу оставлять тебя в плохом самочувствии, но сделать ничего не могу, пока ты не ответишь согласием на семейную жизнь.

— В какую командировку ты едешь? Куда? На сколько?

— В Брюссель, — нехотя ответил Серж, — примерно на неделю.

— К своим?

— Да, естественно. А Рождество и Новый год я предлагаю тебе встретить в Париже. Париж в Рождество сказочно красив. Ты ведь там не была?