– Прощупывай, изыскивай, – равнодушно сказал Ледбитер, поднимаясь с кресла. – А я займусь делами. Не провожай. Сам дойду, – масонский «генерал» повернулся спиной к олигарху и шаркающей походкой покинул кабинет.

Виктор Семенович застыл истуканом, тупо таращась ему вслед. Опомнился он, лишь когда во дворе заурчал мотор отъезжающего автомобиля.

– И-и-и-и-и, – тихонечко заскулил Борисов с дрожью в поджилках, осознавая, что впал в немилость. Из левого глаза известного предпринимателя выкатилась мутная слезинка, кожа покрылась изморосью озноба, колени подогнулись, мясистый нос жалобно зашмыгал. Затем (минут через пять) тоскливый мандраж сменился неистовой истерикой. Виктор Семенович заметался по кабинету, остервенело матерясь, богохульствуя и круша мебель. Бесновался он долго, пока полностью не выдохся. Мокрый от пота олигарх уселся на пол и прохрипел с лютой ненавистью: – Валерка, гнида! Я ж тебе, паршивцу, доверял! Целиком на тебя полагался! Платил щедро! А ты подложил свинью своему благодетелю! Уж не нарочно ли?! Не подкупил ли тебя часом паскудный Левицкий?! Да наверняка подкупил! Специалист подобной квалификации опростоволосился, как последний лох?! Не верю!! Ну, предатель, ты мне сполна заплатишь!!! Будешь визжать, плакать, умолять о смерти!!! Ра-зор-ву-у-у!!!

Кликнув двух телохранителей (Константина Евневичева и Гасана Темирбулатова), Борисов вооружился сотовым телефоном и принялся вызванивать Симакова, рассчитывая заманить бывшего «особо доверенного» в особняк; неожиданно оглушить, скрутить, уволочь в подвал и подвергнуть изощренной пытке, плавно переходящей в жестокую казнь. Однако ни домашний, ни мобильный номера «предателя» не отвечали. Многочисленные послания на пейджер с требованием «срочно перезвонить» тоже не давали никаких результатов.

– Догадался, подлец, о разоблачении! На дно залег! Или даже успел за рубеж смотаться! – провозившись с телефоном не менее полутора часов, проскрипел зубами олигарх и, не находя выхода душившей его злобе, с размаху запустил мобильной трубкой в оконное стекло...

Виктор Семенович глубоко заблуждался. Валерий не снюхивался с Левицким, не подкладывал благодетелю «свинью» (просто обстоятельства так сложились [20] ), не «залегал на дно» и не «сматывался за рубеж». А на звонки и пейджинговые призывы «особо доверенный» не отвечал по достаточно уважительной причине – его больше не было в мире живых. Душа подонка корчилась и верещала в адском пламени, а тело... Но лучше расскажем все по порядку.

Вернувшись из минской командировки, Симаков отрапортовал шефу об успешном выполнении задания, получил недельный отпуск и впервые за много лет вдруг решил отправиться на один из курортов Черноморского побережья России. «Если понадоблюсь Борисову, то мобильник всегда под рукой, – рассудил убийца, покупая билет на самолет. – Имею я, в конце концов, право на полноценный отдых?!» В южный город он прилетел под вечер, без проблем снял комнату в частном секторе, сладко проспал ночь, а наутро отправился прогуляться, но не на пляж. Почему? Да, вы правильно угадали! Маньяк возжелал «разрядки»! Сотрудники милиции на улицах попадались редко. Зато то и дело неторопливо проезжали конные казачьи патрули с нагайками. (По договоренности с местными властями, донские казаки поддерживали общественный порядок в городе.) Синие мундиры, фуражки с красными околышами, крепкие мускулистые фигуры, мужественные обветренные лица, светлые суровые глаза.

...На свою беду, Симаков не обратил на них внимания. Впрочем, не мудрено. На десятой минуте прогулки представитель секс-меньшинств «запал» на потенциальную жертву, очаровательную шестнадцатилетнюю девушку в короткой, выше колен, юбочке и целеустремленно двигался за ней по пятам. «Ишь ты, куколка! – глотая слюни, думал извращенец. – Розовенькая! Стройненькая! Кра-со-ту-ля!!! Ох, не зря я сюда приехал. Едва на охоту вышел – и почти сразу удача!!! Милашка хоть не на иномарке, но, уверен, в сотню раз вкуснее предыдущей! От той стервозы табачищем разило за километр, а эта лапушка и не курит небось. Очень свеженькое личико!!!»

Между тем ничего не подозревающая девушка свернула в парк – запущенный, неухоженный, больше напоминающий лес – и легко зашагала по узкой, присыпанной гравием дорожке. Маньяк воровато осмотрелся. Никого! «Вот подходящий случай!» – возликовал он, в несколько гигантских прыжков настиг «милашку», зажал ладонью рот, затащил в кусты, повалил на землю, расстегнул штаны, уселся верхом на бьющееся в отчаянии хрупкое тело, левой рукой сдавил горло, правой достал из кармана нож, замахнулся и... пронзительно взвизгнул от дикой боли в сломанном локтевом суставе. В следующее мгновение на голову Симакова обрушился мощный удар, и выродок провалился в пучину беспамятства...

Начальник конного патруля из трех казаков подъесаул Андрей Нелюбин являлся опытнейшим, матерым воином и пользовался у станичников заслуженным уважением. К двадцати восьми годам он успел вдоволь повоевать в Чечне, на Балканах, на беспокойной границе с Абхазией, а командировку в курортный Н-ск воспринимал как вынужденный отпуск (откровенно говоря, изрядно раздражавший энергичного подъесаула). И действительно – делать ему здесь в принципе было нечего. После первого же знакомства с казачьими нагайками наглые, задиристые кавказцы (прежде нещадно терроризировавшие русское население) в спешном порядке покинули город. Криминальные элементы славянского происхождения тоже притихли, предпочитая не связываться с бескомпромиссными, не берущими взяток, скорыми на расправу донцами. На улицах воцарилась благостная тишина.

«И чего я тут забыл?! – каждый раз заступая на дежурство, мысленно ворчал Андрей. – Будто в стране „горячих точек“ не осталось! Не иначе у станичного атамана башка набекрень съехала или решения „батька“ принимал с тяжелейшего бодуна, не соображая, что творит. Елки зеленые! Доконала меня эта тягомотина!!!»

Тем не менее, невзирая на внутреннее недовольство, службу Нелюбин нес исправно и не давал расслабляться ни себе, ни находящимся у него в подчинении молодым казакам – Александру Тимофееву и Григорию Краснову. Эмоции – эмоциями, а дисциплина – дисциплиной! Задание атамана должно выполняться добросовестно, «от и до», пусть даже оно тебе не по нраву.