Шрифт:
Первым очнулся Костин «зассанец», встал, осмотрелся по сторонам и грязно выругался в бессильной злобе.
– Спокойно, мальчик, – погрозил я стволом «вала». – Не делай резких движений, иначе… – Я подтолкнул к нему ногой голову второго «цыплаковца». Наемник, стиснув зубы, притих.
Примерно через минуту слабо зашевелился Рома, но открыть глаза не соизволил. То ли притворялся, то ли я опять не рассчитал удар.
– Прижги уроду пару болевых точек или ножом в яйца ткни, – посоветовал Сибирцев. Костины слова подействовали на «урода» самым живительным образом. (Значит, все же притворялся, паршивец!) Он прижал ладони к интимному месту и медленно сел, обводя зал мутными глазами.
– И участники, и зрители в сборе. Можно начинать представление, – констатировал я и обернулся к Роме: – У тебя в ухе серьга. Попробуй вынуть ее.
– Зачем? – хрипло осведомился наемник. – Здесь какой-нибудь подвох?!
– Не твое собачье дело. – Сибирцев направил ему в пах дуло «вала». – Сумеешь избавиться от «украшения» – твое счастье. Отпустим на все четыре стороны. Слово офицера!
– Он, между прочим, отличный специалист по электронике и кодовым замкам, – подал голос «второй». – Облапошитесь вы с ним, господа хорошие… Кхе-е-е… – Получив от Кости ногой в солнечное сплетение, боевик согнулся, хрипя и задыхаясь.
– Впредь не разевай пасть без разрешения, – посоветовал майор. – А то весь «ливер» [11] отобью. Усвоил, скотобаза?!
– Да по-ше-ел ты, – с натугой прохрипел наемник. – Я таких в Чечне на куски ре… О-у-у-у-у!
Сильный удар прикладом по почкам сбил его с ног и вынудил замолчать. Вернее – перестать высказываться. Теперь некоторое время он мог лишь тихо, болезненно подвывать. «Другой бы на его месте сейчас захлебывался поросячьим визгом, – с невольным уважением подумал я. – И сила воли есть, и смелость. Жаль – подонку достались!»…
11
«Ливер» – внутренние органы (жарг.).
Как уже упоминалось выше, все малевичевские и цыплаковские телохранители воевали в Чечне на стороне мятежников. (В основном, в первую кампанию.) И были не то что по локоть – по уши в крови русских пацанов! В Н-ске, перед началом операции, нам давали просматривать их личные дела, а также показывали видеозаписи, на которых они с бравым видом демонстрировали свою преданность «делу освобождения Ичкерии от имперских оккупантов»: заживо отрезали головы нашим пленным, пытали, терзали, расстреливали, распинали на крестах… [12]
12
Это обязательное условие для тех славян, кто решил поработать наемником у чеченских мятежников.
– Итак, оказывается, ты технический гений, – вновь обратился к Роме Сибирцев. – Следовательно, у тебя немало шансов на успех. Давай дерзай, иначе… – Костя начал медленно выдавливать слабину спускового крючка.
– Хорошо, хорошо, не стреляйте, – наемник поднялся на ноги. – Я попробую. Но позвольте хоть в зеркало разок глянуть!
– Смотри сколько влезет, – великодушно разрешил я. – Более того – можешь прямо возле него и трудиться над застежкой. Авось повезет, и ты уйдешь отсюда подобру-поздорову…
Произнося последнюю фразу, я абсолютно ничем не рисковал. На инструктаже по использованию сережек-«контролеров» их создатель – некий благообразный старичок – популярно объяснил: замок открыть в принципе невозможно. Такое просто не предусмотрено конструкцией. Пытаться распилить или сломать – тем более не стоит. В общем – это «билет в один конец»…
Рома возился у зеркала достаточно долго. Не менее получаса. Одновременно он что-то бормотал себе под нос, однако ни я, ни Костя ничего понять не сумели. Сплошная тарабарщина из заумных, технических терминов…
– Кажется, я разгадал ваш секрет, – объявил наконец наемник с довольной улыбкой. – Рассказать, в чем тут хитрость?
– Не надо, – отмахнулся Сибирцев. – Валяй снимай, а мы понаблюдаем.
– И потом я смогу спокойно уйти?! – На рябоватой физиономии мелькнула тень недоверия.
– Тебе дали слово офицера, – гневно сузил глаза Костя. – Мало тебе, уроду?
– Нет, нет! Вполне достаточно. – «Специалист» самодовольно ухмыльнулся, приподнял вверх несуществующий «цилиндр», галантно раскланялся и сделался удивительно похож на фокусника в цирке. – Прошу внимания уважаемой аудитории! И-и-и раз. – Он произвел с замочком какую-то манипуляцию. – И-и-и два! – Ромин рот расплылся почти до ушей. – И-и-и три… А теперь фокус-покус! И-и-и че… Ба-ах! – Серьга взорвалась со звуком петарды средних размеров, превратив голову наемника в безобразное месиво. Мертвое тело содрогнулось и рухнуло бревном прямо на пиршественный стол. Оба фигуранта задушенно ахнули, схватились за сердечки и шумно, вонюче нагадили в штаны.
А лежащий на полу «второй» вдруг змеей выскользнул из комнаты и помчался вниз по крутым ступенькам.
– Споткнулся о «кавказца», – прислушавшись, сказал Костя. – Поднялся, снова бежит… Ладно, хватит. Прощай, парень! – Он нажал на пульте кнопку под номером четыре. На первом этаже трескуче рванула вторая серьга.
– Метнем жребий? – предложил мне Сибирцев.
– Нет уж, дудки! – наотрез отказался я, демонстративно плюхнувшись в кресло. – Твоя работа, ты и тащи. Тем более ты сам записал меня в «графы». А нам, аристократам, переноска тяжестей по статусу не положена!