Совет тысячников закончился заполночь. Все было сказано — и ничего не решено. Хаммар вышел из шатра, в сопровождении двух сотников-телохранителей прошел через весь спящий лагерь и поднялся на вал. Вал теперь мог выдержать любую осаду: после похищения наследника по приказу Хаммара его нарастили вверх и в глубину, выстроили башни и укрепили склоны.

Дул сильный южный ветер. Впереди была темная земля, и казалось, что ветер порождала сама эта тьма — враждебная, чужая, неведомая, как чудовищные нуаннийские боги.

А над Хаммаром звенели холодные звезды.

— Орда хуссарабов прорвалась через перевалы, штурмом взяла Аммахаго и катится к Ушагану. Где десять тысяч Берсея? Почему нет известий? Где двадцать тысяч Музаггара?..

На эти вопросы, десять раз заданные тысячниками, Хаммар так и не нашел ответа.

Он знал, что империя гибнет. Знал, что медлить нельзя, знал, что нужно уходить из Нуанны — назад, в страну гор и моря, и там или защитить святыни, или лечь бездыханным. Камнем — на камни…

И все же он медлил. Он не мог бросить на произвол судьбы Аххага и царицу Домеллу, Аххаггида Безымянного, темников, канувших в бесконечном лабиринте Дворца Жрецов.

Боги-братья не простят ему этого. Они спросят его: Хаммар, что сделал ты, чтобы остановить волну безумия? Где ты был, когда чудовища похищали твоих повелителей, тех, кому ты клялся в верности? Почему ты не разрушил дворец до основания?..

Запахнувшись, чтобы ветер не продувал до костей, уткнувшись носом и подбородком в мягкие складки плаща, Хаммар думал.

А может быть, просто одна эпоха сменилась другой? Может быть, все то, что случилось — это признаки того, что Аххуман ушел к другим берегам? Может быть, все это делается с ведома Намуххи, призванного разрушать старое?.. И, может быть, смертные просто еще не знают об этом?

Хаммар тоже не знал. Он искал хоть какого-то тайного знака, указания богов, и не мог найти. Его сны можно было толковать двояко. Пространные объяснения жрецов-прорицателей были туманны и неопределенны, и не давали ответа на главный вопрос.

Какой нынче век? У какого бога просить помощи и удачи?..

Позади Хаммара чуть слышно дышал огромный спящий лагерь. Здесь — все его войско. Худшие из лучших — ибо ушли бессмертные фаланги Нгара, ушли моряки и лучники Гаррана, ушли всадники и копьеносцы Берсея, ушли ветераны Музаггара.

А те, что остались — спят…

Хаммар вздрогнул, поднял голову. Ему почудилось, что небо озарилось вспышкой — ярко белый шар приподнялся на юго-востоке, там, где лежала так и не покоренная Нуанна, — потом стал желтым, потом красным, синим, и наконец исчез, растворившись во тьме.

Хаммар взглянул на телохранителей. Они, как завороженные, неотрывно глядели в сторону Нуанны.

«Вот он, знак!» — Хаммар расправил плечи, которые согнули заботы последних недель, вдохнул полной грудью сырого холодного ветра и с внезапной радостью понял: сменилась эпоха.

Облака, двигавшиеся с юга, погасили все звезды. Стало совсем темно.

Он быстро повернулся и торопливо пошел к шатру. Телохранители запоздали и догнали его бегом.

С тревогой заглядывали Хаммару в лицо. Хаммар улыбался. Теперь он знал, какое время пришло: время разрушать.

Вернувшись в шатер, Хаммар велел разбудить начальника конницы, командира агемы и начальника штаба.

— Вывести две тысячи из лагеря. Перекрыть все входы и выходы из Нуанны, никого не выпускать. Остальным тысячам быть готовым к походу. В лагере останется тысяча Буррага и обслуга.

Выступаем немедленно. Тризна начнется к закату луны.

Сначала мальчишка шел сам. Через час, когда начала меняться стража, они пересекли почти весь старый город и вышли к каналу. К тому времени Аххаггид уже валился с ног от усталости, и Аххаг, чертыхнувшись, взял его на руки. Положил кулем на плечо. Мальчик обнял его шею, пристроился поудобнее и задремал.

Ассуан указал вниз, на темную воду.

— Отсюда придется идти по каналу. Здесь у берега есть тайный путь — тропа, скрытая водой.

Ассуан перешагнул через невысокий каменный парапет, схватившись за него руками, скользнул вниз. Раздался шлепок и Ассуан позвал:

— Спускайся!

Аххаг шепнул малышу:

— Держись крепче…

С кошачьей ловкостью он перемахнул через парапет, повис на руках.

— Прыгай, я здесь! — совсем рядом послышался голос Ассуана.

Аххаг оказался почти по пояс в непроницаемо черной воде. Под ногами он ощутил надежный каменный выступ, достаточно широкий, чтобы можно было идти, не рискуя свалиться в глубину канала.