Далси сжала зубы.

– Превосходно. – Кэл поднялся и вышел из комнаты.

Она отпустила руку Фионы и нагнала его в коридоре.

– Клара спит!

Пропустив ее слова мимо ушей, Кэл открыл дверь в комнату и подошел к кровати, на которой лежала девочка. Стоя в дверях, Далси смотрела, как он поднял руку Клары и осмотрел рану. Сделав новую перевязку, он потрогал лоб девочки, осторожно перевернул ее на живот и пробежал пальцами по спине. Когда он наконец укрыл ее одеялом и обернулся, перед ним стояла Далси.

– Вы называете себя простым фермером, мистер Джермейн, но ваше поведение говорит о другом. Я вам не верю.

– Значит, мы квиты, мисс Трентон. – И он смерил ее своим угрюмым, пронзительным взглядом. – Когда вы сказали, что не заметили приближения шторма, я вам тоже не поверил.

Лишившись дара речи, Далси молча провожала его взглядом.

Зайдя к Старлайт, Далси была приятно удивлена: дети выкупаны, опрятно одеты и причесаны. Однако, несмотря на это, вид у них был унылый.

– Скажите, что стряслось? – осторожно поинтересовалась Далси.

– Нам страшно, – пояснила Старлайт. – Джермейны такие строгие… Ох, Далси, что будет, если нас сегодня выгонят?

У Далси появился комок в горле – она задавала себе тот же вопрос.

– Вряд ли нас выгонят, пока Фиона и Клара не встанут на ноги. Так что несколько дней Джермейны потерпят наше присутствие. Возможно, потом мы что-нибудь придумаем и останемся еще.

– Но каким способом? – произнесла Старлайт.

Далси оглядела своих юных подопечных.

– Пути Господни неисповедимы, – как можно бодрее произнесла она и, выпрямившись, продолжила: – Теперь пойдемте. Пора поприветствовать наших спасителей.

Тетя Бесси оторвалась от штопки и подняла взгляд. Она не очень любила чинить одежду, но все домашние хлопоты легли на плечи Роберта, и приходилось как-то помогать ему.

– Я вижу, вы, наконец, встали.

– Да. Спасибо вам за приют, за ночлег. И за то, что постирали одежду, – сказала Далси.

– За это благодарите Роберта. Ему не понравилось, что на полу лежит куча грязной одежды, и он решил пожертвовать сном ради стирки.

Тетя Бесси убрала с колен корзинку с шитьем. Лохмотья были выстираны и выглажены, но не перестали быть лохмотьями, и это оскорбляло ее достоинство.

– В столовой подан завтрак. Проходите.

Все вошли в столовую и широко раскрыли глаза от удивления: буфет, казалось, стонал под тяжестью нагруженных серебряных подносов.

– Здесь кукурузный хлеб, свинина и вареные яйца, – объявила тетя Бесси. – Я послала Дарвина подоить корову – детям необходимо молоко.

– Вы очень добры. – Далси дала каждому ребенку по тарелке, но дети стали хватать еду руками, что привело тетю Бесси в ужас.

– Какая невоспитанность! – негодующе произнесла она.

Далси хотела ответить, но пришлось сдержаться. Неужели она не видит, что дети умирают с голоду?! Она решила сама дать нужные указания:

– Еду надо класть на тарелки. Потом можете взять добавку. А пока берите только то, что можете съесть.

Наконец все уселись. Далси наклонила голову. Остальные сделали то же самое и взялись за руки, а девушка вполголоса заговорила:

– Благодарим тебя, Отче, за то, что дал нам убежище от бури, и за эту чудесную еду.

– Аминь, – нараспев отозвались дети и приступили к еде.

Далси коснулась кружевной скатерти.

– Какая красивая!

Пожилая женщина слегка растерялась. Сначала ее не на шутку рассердило полное отсутствие манер у гостей, а потом прозвучала эта молитва, которая тронула тетю Бесси до глубины души. Давно уже она не слышала у себя в доме таких слов. Сама она никогда не выставляла веру напоказ. А племянники вообще не выказывали религиозных чувств с тех пор, как вернулись с войны.

– Это бельгийское кружево.

Роберт поднес ей дымящуюся чашку чая. Его темные брюки и рубашка, как всегда, были идеально выглажены, а ботинки сияли.

Минутой позже вошел Дарв с кувшином молока. Наполняя детям стаканы, он отворачивался в сторону, словно не хотел смотреть им в глаза, а потом быстро взглянул на Старлайт. Та ела медленно, как будто никогда раньше этого не делала.

– Молока?

– Да, пожалуйста.

Он быстро наполнил ее стакан и повернулся к Далси, но та отказалась. Тетя Бесси говорила про корову в единственном числе. Если в поместье только одна корова и молока мало, нужно оставить детям.