Она вздернула подбородок и промолчала. Но не успела сделать и шага, как вдруг Кэл схватил ее за руку. Далси пошатнулась. Наверное, это все из-за жары. Или из-за усталости…

– Уберите руки, мистер Джермейн, – произнесла она таким голосом, будто говорила с солдатом-янки или с бандитом.

Кэл был доволен, что ей изменило обычное хладнокровие, которое так выводило его из себя, и едва заметно улыбнулся.

– А если не уберу?

– Как же вы объясните своей тетушке, почему я надела вам на голову стопку белья?

От такого неожиданного заявления он рассмеялся, запрокинув назад голову.

– Неужели вы серьезно?

– Подержите меня за руку еще немного – и узнаете.

– Боже, мисс Трентон, а ведь вы не шутите.

– Вот и отпустите меня.

– Отпустить? – переспросил Кэл волнующим шепотом и резко привлек ее к себе здоровой рукой.

Далси была так изумлена, что выронила корзину, не видя ничего – только эти бездонные темные глаза. Его губы прильнули к ее рту, и она забыла обо всем на свете, кроме этих губ – жестких, неумолимых, жаждущих.

Его желание передалось и ей. Далси знала, что должна оказывать сопротивление, но ее руки безвольно повисли. Она издала странный звук, похожий на стон – боли или наслаждения. Кэл ответил таким же стоном.

Кэл не мог найти в себе сил остановиться. Как безумец, он хотел целовать ее до тех пор, пока на остров не спустится ночь и не спрячет их под покровом тьмы. От терзавшего его желания грудь словно сжало тисками. Боже всемогущий, да что же с ним происходит? Сделав огромное усилие, он оторвался от нее и отступил назад.

Далси широко открыла глаза, и в ее взгляде Кэл увидел смущение, а потом и вернувшийся гнев.

– Надеюсь, вы простите меня, мисс Трентон. – Его удивило то, как трудно выговаривались слова.

– За что вы извиняетесь, мистер Джермейн? За поцелуй? Или за свои жестокие слова?

– И за то, и за другое, мэм.

Далси, не раздумывая, взяла корзину и опрокинула содержимое ему на голову.

– Извинения принимаются, – бросила она через плечо, а потом повернулась и быстро побежала к дому.

– Сейчас мое любимое время дня. – Тетя Бесси оглядела всех сидевших за столом. – Работа позади, а впереди вечер – долгожданная награда.

На тете Бесси было платье из черного муара с высоким гофрированным воротом и длинными зауженными рукавами. На груди – брошка с камеей, а в ушах – серьги из жемчуга и яшмы. Ее племянники надели накрахмаленные белые сорочки и темные сюртуки. Гостям не во что было переодеться, но и они сделали все возможное, чтобы не ударить лицом в грязь.

Далси указали место справа от Кэла. Сев за стол, она заметила, что на фарфоровых блюдах залегли трещины, а края золотых бокалов в зазубринах. Но в центре стола стоял серебряный канделябр с дюжиной свечей, и от их золотого мерцания обстановка казалась праздничной.

Роберт обошел стол, наполняя бокалы вином. Детям налили лимонад. Наконец и слуга занял свое место за столом. Далси и Старлайт взялись за руки, и дети последовали их примеру.

– Да благословит Господь эту пищу, – тихо сказала девушка и сразу заметила, как Джермейны переглянулись, изумившись ее смелости.

Тетя Бесси властно произнесла:

– В нашем доме ни к чему показное благочестие.

– Показное?! – начала было Старлайт, но прервала себя на полуслове, поймав взгляд Далси.

– Кроме того, я уверена, – сухо продолжала тетя Бесси, – что с начала этой проклятой войны Бог повернулся к нам спиной. Дарвин, молитву прочтешь ты.

– Благослови, Господь, нашу пищу, – нараспев произнес Дарв.

– Аминь, – хором отозвались братья, почувствовав облегчение от краткости и простоты молитвы.

Пригубив бокал с вином, тетя Бесси бросила на племянника испытующий взгляд.

– Ты слишком лаконичен для человека, которого обучали красноречию.

– У нас в поле был трудный день, – вступился за брата Барк, осушив бокал одним глотком. – И потом, вы же знаете, что Дарв не любит много говорить на людях.

– В отличие от тебя, – с укором ответила тетушка.

– Точно, – подтвердил он и повернулся к Далси: – А как поживают наши больные?

– Им лучше, спасибо. Фиона еще без сознания, но один раз открывала глаза и подавала голос. А Клара уже пришла в себя, но она пока что слишком слаба.