Из этих данных ясно видно, что в нашем земледельческом и общинном крестьянстве идет процесс не обеднения и разорения вообще, а процесс разложения на буржуазию и пролетариат. Громадная масса крестьян (бедная группа) — около V2 в среднем — теря­ет хозяйственную самостоятельность. В ее руках находится уже только ничтожная час­тичка всего земледельческого хозяйства местных крестьян — каких-нибудь 13% (в среднем) посевной площади; на двор приходится 3—4 десятины посева. Чтобы судить о том,

В самом деле у 2294 хуторян 123252 дес. посева (т. е. по 53 дес. в среднем на 1 хозяина). У них 2662 наемных работника (и 234 работницы). Лошадей и быков у них > 40000. Очень много усовершенство­ванных орудий; см. стр. 453 «Сборника статистических сведений по Новоузенскому уезду».

108

В. И. ЛЕНИН

ПО ПОВОДУ ТАК НАЗЫВАЕМОГО ВОПРОСА О РЫНКАХ 109

что означает такой посев, скажем, что в Таврической губернии крестьянскому двору для того, чтобы существовать исключительно самостоятельным земледельческим хо­зяйством, не прибегая к так называемым «заработкам», необходимо 17—18 дес. посе­ва. Ясно, что представители низшей группы существуют уже гораздо более не от своего хозяйства, а от заработков, т. е. от продажи своей рабочей силы. И если мы обратимся к более подробным данным, характеризующим положение крестьян этой группы, то уви­дим, что именно она поставляет наибольший контингент забросивших хозяйство, сдающих наделы, лишенных рабочего инвентаря и уходящих на заработки. Крестьянст­во этой группы — представители нашего сельского пролетариата.

Но, с другой стороны, из тех же самых крестьян-общинников выделяется совсем другая группа с диаметрально противоположным характером. Крестьяне высшей груп­пы имеют посевы, в 7—10 раз превышающие посевы низшей группы. Если сравнить эти посевы (23—40 дес. на двор) с тем «нормальным» количеством десятин посева, при котором семья может безбедно существовать одним своим земледельческим хозяйст­вом, то увидим, что они превышают эти последние в 2—3 раза. Ясно, что это крестьян­ство занимается земледелием уже для получения дохода, для торговли хлебом. Оно скапливает изрядные сбережения и употребляет их на улучшение хозяйства и повыше­ние культуры, заводит, например, сельскохозяйственные машины и улучшенные ору­дия: например, в Новоузенском уезде вообще у 14% домохозяев есть улучшенные зем­ледельческие орудия; у крестьян же высшей группы — 42% домохозяев имеет улуч­шенные орудия (так что на долю крестьян высшей группы приходится 75% всего по-уездного количества дворов с улучшенными земледельческими орудиями) и в их руках сосредоточено 82% всех имеющихся у «крестьянства» улучшенных орудий .

В Самарской и Саратовской губ. норма эта будет ниже раза в полтора — ввиду меньшей зажиточно­сти местного населения.

Всего по уезду крестьянство имеет 5724 улучшенных орудия.

110 В. И. ЛЕНИН

Собственными своими рабочими силами крестьяне высшей группы не могут уже спра­виться с своими посевами и потому прибегают к найму рабочих: например, в Ново-узенском уезде 35% домохозяев высшей группы держат постоянных наемных рабочих (не считая тех, которые нанимаются, например, на жнитво и т. п.); то же и в Днепров­ском уезде. Одним словом, крестьяне высшей группы представляют уже из себя, несо­мненно, буржуазию. Сила их основывается уже не на грабеже других производителей (как сила ростовщиков и «кулаков»), а на самостоятельной организации производства: в руках этой группы, составляющей всего /5 часть крестьянства, сосредоточено более 7г посевной площади [я беру общую среднюю величину по всем 3-м уездам]. Если принять во внимание, что производительность труда (т. е. урожаи) у этих крестьян не­измеримо выше, чем у ковыряющих землю пролетариев низшей группы, — то нельзя не сделать того вывода, что главным двигателем хлебного производства является сель­ская буржуазия.

Какое же влияние должен был оказать этот раскол крестьянства на буржуазию и пролетариат [народники не видят в этом процессе ничего, кроме «обеднения массы»] на величину «рынка», т. е. на величину той доли хлеба, которая превращается в товар? Ясно, что эта доля должна была значительно возрасти, потому что масса хлеба у кре­стьян высшей группы далеко превышала их собственные нужды и шла на рынок; с дру­гой стороны, представители низшей группы должны были прикупать хлеба на те де­нежные средства, которые давали им заработки.

Чтобы привести точные данные по этому вопросу, нам придется уже обратиться не к земско-статистическим сборникам, а к сочинению В. Е. Постникова: «Южно-русское крестьянское хозяйство». Постников описывает, по данным земской статистики, кре­стьянское хозяйство 3-х материковых уездов Таврической губер-

Основанной, конечно, тоже на грабеже, но только уже не самостоятельных производителей, а рабо­чих.

ПО ПОВОДУ ТАК НАЗЫВАЕМОГО ВОПРОСА О РЫНКАХ Ш

нии (Бердянского, Мелитопольского и Днепровского) и анализирует это хозяйство по различным группам крестьян [разделенных на 6 категорий по величине посевной пло­щади: 1) не сеющие; 2) сеющие до 5 дес; 3) — от 5 до 10 д.; 4) 10—25 д.; 5) 25—50 д. и 6) свыше 50 дес]. Исследуя отношение различных групп к рынку, автор делит посев­ную площадь каждого земледельческого хозяйства на следующие 4 части: 1) хозяйст­венная площадь — так называет Постников ту часть посевной площади, которая дает семена, необходимые для посева; 2) пищевая площадь — дает хлеб для прокормления рабочей семьи и работников; 3) кормовая площадь — дает корм рабочему скоту и, на­конец, 4) торговая или рыночная площадь, дает продукт, превращаемый в товар, отчу­ждаемый на рынке. Понятно, что только последняя площадь дает денежный доход, а остальные — натуральный, т. е. дают продукт, потребляемый в самом хозяйстве.