Анет сидела, прислонившись к стенке и делала вид, будто дремлет, разглядывая из-под полуопущенных ресниц сидящего напротив в небрежной позе попутчика. В полумраке кареты можно было пялиться на Дерри безнаказанно, не опасаясь быть застуканной за этим занятием, и девушка просто пользовалась случаем, запечатлевая в памяти каждую черточку его лица: изгиб бровей, разрез глаз, ироничную усмешку губ, сильную шею, виднеющуюся в расстегнутом воротнике камзола. Смотреть, запоминать и мечтать – это все, что Анет могла себе позволить. В отличие от Оли, она не собиралась идти напролом, хоть и понимала, что, может быть, это единственный шанс добиться взаимности. Сломить его защиту, вытащить чувства на волю, заставить побороть скромность и былые печали… но на это Анет решиться не могла. Дерри, с его сильной, притягательной внешностью и холодным, неприступным взглядом в прямом смысле слова завораживал ее, делая слабее и глупее. Девушка теряла возможность нормально двигаться и связно говорить. «Может, мне опять стоит дерябнуть чего-нибудь для смелости? – думала она. – Например, самогона… нет, самогона что-то не хочется, лучше вина. Хотя, вино, скорее всего, не поможет, нужно что-то покрепче, допустим, коньяк. Правда, я его тоже не люблю, но для такой цели можно и потерпеть», – она с тоской бросила взгляд на профиль Дерри, словно выточенный из мрамора. В холодном свете луны казалось, что с кожи ксари сошел весь загар. На какое-то время даже почудилось, что рядом едет ожившая статуя из льда, которую невозможно отогреть, не уничтожив. Стоит только прикоснуться теплыми ладонями, и она исчезнет, словно мираж, утекая сквозь пальцы ручейками холодной талой воды.

– Что ты молчишь? – поинтересовалась Анет, пытаясь прогнать наваждение.

– Да так, настроения нет разговаривать, прости, – на общение Дерри был, судя по всему, не настроен. Девушка закусила губу, размышляя, и все же решилась задать интересующий ее вопрос напрямую и будь, что будет.

– Я тебе совсем не нравлюсь, да? – грустно спросила она. И тут же пожалела о вырвавшихся словах, но отступать было некуда.

– Почему? – удивился Дерри, – нравишься, иногда даже очень. Но это не играет никакой роли.

– Но… – Анет застыла с открытым ртом, – почему?

– Почему? – ксари усмехнулся. – Меня рано или поздно убьют, Сарт или кто-то другой, это нужно воспринимать как должное. Я уже давно смирился с тем, что скрываться вечно невозможно. Мне бы не хотелось, что бы из-за меня пострадал еще кто-то, например, ты. Это первое, а второе – ты создала для себя сказку, которая не соответствует истине, я не такой, каким кажусь.

– А какой ты?

– Тебе лучше не знать. Ты еще совсем ребенок и я не могу себе позволить пойти на поводу у твоей прихоти, потому что знаю: я буду об этом очень сильно жалеть, и ты будешь жалеть. Не искушай меня, просто не надо. Зачем?

– Почему ты решаешь за меня? – взорвалась обиженная Анет. – Почему ты отказываешься понять, что я не ребенок, ты немногим старше меня. Да, ко мне жизнь была более благосклонна, нежели к тебе. Но это не значит, что я ребенок и не знаю, чего хочу. Знаю, и не тебе решать насколько мне это нужно.

– Да? А я думаю, что между нами бездна, – ухмыльнулся Лайтнинг, наклонился вперед, взяв Анет за руку, и медленно потянул ее на себя. Карету в очередной раз тряхнуло и, потеряв равновесие, девушка упала на грудь ксари. Даже сквозь толстый камзол было слышно, как бьется сердце Дерри. Анет попыталась отстраниться, но оказалась зажата в тисках сильных рук и ног. Казалось, что тело парня высечено из камня, только камень дышащий и теплый. От этого ощущение становилось еще более непонятным и пугающим. Девушка не могла отодвинуться от груди ксари даже на миллиметр, словно ее обнимала статуя. Анет испуганно уставилась на губы молодого человека, находящиеся совсем близко, и судорожно сглотнула, не зная как ей поскорее оказаться на безопасном расстоянии.

– Что случилось? – с издевкой в голосе произнес он, слегка ослабив хватку, чтобы девушка могла отстраниться. – Ты же знаешь, чего хочешь, почему ты молчишь, дрожишь и не пользуешься ситуацией?

Анет упрямо выставила подбородок и, не желая сдаваться, посмотрела в глаза ксари из-под полуопущенных ресниц. Ее тело расслабилось, крепче прижимаясь к стальным мышцам, а губы осторожно приблизились к его губам. В тот же миг Дерри резко разжал руки, отталкивая девушку от себя со словами:

– Нет, Анет, – глаза парня горели недобрым огнем, – не пытайся играть со мной, иначе, действительно, пожалеешь. Со мной этот номер не пройдет. Если и будет какая игра, то только по моим правилам, ясно?

– Я вообще тебя не понимаю, – огрызнулась девушка. – К чему весь этот спектакль, а? Ты просто сам боишься меня, как огня! Поэтому и не подпускаешь к себе. Это ты, как ребенок, не знаешь, чего хочешь! Ты сначала идешь навстречу, а как только я оказываюсь достаточно близко к тебе, позорно отступаешь, прикрываясь глупыми отговорками или высокими идеалами. Знаешь, с тобой даже играть неинтересно, и так понятно, чем закончится партия.

– И чем же? – вкрадчиво поинтересовался Дерри, ненавязчиво наклоняясь вперед и становясь намного ближе. Разъяренная Анет не обратила на это внимания и выпалила:

– Ты просто в очередной раз трусливо сбежишь!

– Я не боюсь какую-то сопливую девчонку, – прошипел ксари, с трудом сдерживая свою звериную ипостась, рвущуюся наружу. Его глаза уже не были глазами человека. Анет испуганно вскрикнула, оказавшись вновь прижатой к каменной груди и физически ощущая волны непонятной, звериной ярости. Перед девушкой был еще не барс, но уже и не человек. Его горячее дыхание обжигало. Анет попыталась дернуться, ускользнуть от настойчивых губ, но уже через долю секунды не осталось ни мыслей, ни стремлений, а одна только всепоглощающая волна света. В этом поцелуе были только ярость и страсть, не дающие выдохнуть и уносящие в бездну. Словно сквозь пелену тумана до девушки донесся хриплый голос Дерри:

– Теперь-то ты, надеюсь, все поняла? Не искушай меня, я тебя не боюсь. А вот ты меня бойся: ведь я все же не человек. Хотя это, может, и не главное. Просто помни, что случилось, когда ты вывела меня из себя, и постарайся этого больше не допустить. И запомни раз и навсегда, я убегаю от тебя отнюдь не из трусости. Представь, что было бы, останься я тогда, когда ты этого хотела.

Только услышав эти слова Анет поняла, что уже давно не в объятиях Дерри, а на лавочке в карете, и что поцелуй когда-то уже успел закончиться. Вот после этого ей стало по-настоящему страшно.