Рике болеет; у него сегодня в шесть утра было 39,7°. Приходил врач, но ничего не обнаружил: ни ангины, ни насморка, ни бронхита, только температуру. Что же это такое? Я поглядела в словаре и увидела, что так начинается менингит. [9] Ох, как страшно!

Рике никого не хочет — только меня: я должна держать его за руку, говорить с ним, улыбаться. Когда я прижимаюсь щекой к его щеке, он закрывает глаза и повторяет совсем тихо: «Мама, мама!». Папа у мсье Мартине, и Эстелла время от времени бегает к нему с новостями.

Врач должен зайти еще раз вечером. Арман подхватил бронхит — тоже лежит.

Все еще ничего — врач ничего не смог сказать. Я побежала за ним вслед по лестнице:

— Доктор, скажите — это не менингит?

Он улыбнулся из-за очков:

— А ну-ка, ну-ка, девочка моя маленькая, не боишься ли заболеть и ты? Я сказал твоему отцу: если температура завтра спадет, то, значит, это лишь последствие крайнего переутомления! Но завтра она должна спасть.

Ни папа, ни тетя Мими не ложатся спать; мы с Эстеллой тоже хотели остаться на ногах, но нам сказали: «нет». Я никак не могу уснуть! Так ужасно лежать в темноте и дожидаться завтрашнего дня.

Температура немного спала: 39,1° в четыре часа. Рике еще очень красный и сильно горит, но больше не стонет. Папа прилег с ним рядом отдохнуть. Я не могу. Ночью я много раз вставала посмотреть на Рике.

Но нужно рассказать об Эстелле. Сегодня ночью я вдруг услышала:

— Лилина, Лилина…

— Что такое?

— Лилина, ты думаешь, Рике сильно болеет? — спросила она сквозь слезы.

— Нет, конечно — что ты говоришь? Это просто последствия крайнего переутомления (я повторила слова врача). А завтра температура должна спасть!

Но Эстелла продолжала плакать:

— Я вижу… ты меня больше не любишь… Ох, Лилина, я так несчастна! Помоги мне!

— Эстелла, — сказала я и сжала ее в объятиях.

— Лилина моя, дорогая, какая ты добрая! Я уверена, что во всем виновата тетя Мими. Сначала ее внимание ко мне было приятным. Но потом она стала невыносимой: я все время обязана быть с ней! Мне нельзя ее оставить ни на минутку! Ох! Я терпеть ее не могу!

— Послушай, Эстелла, она ведь с тобой правда обходилась очень ласково.

— Нет, нет — я ее больше не люблю!

Сегодня утром Эстелла встала бодрая и веселая. Она мне улыбалась, поцеловала папу и Рике.

— А меня? — спросила тетя Мими.

Но Эстелла холодно на нее посмотрела и ничего не сказала. Я вижу, что тетя Мими сильно удивилась и расстроилась.

Сегодня я не иду в школу из-за Рике. Но я решила сходить к мадемуазель Делис — объяснить ей свое отсутствие и взять уроки на дом. Она встретила меня очень ласково и ничего мне не сказала про тот полдник. Она поспрашивала меня про здоровье Рике, а под конец дала мне очень красивую картинку с верблюдами в пустыне Сахара.

— А та книжка моя тебе понравилась? — спросила она вдруг.

Я хотела сказать «да», но не смогла ее обмануть и со слезами на глазах призналась, что книжка у тети Мими.

— У тети Мими, — сказала она задумчиво, — ах, да… А знаешь, Алина, твоя подруга Мари стала хорошо учиться теперь, когда выкарабкалась из своего «панциря»!

И сказала:

— Приходите ко мне в гости обе как-нибудь днем, часа в четыре. Я могу давать вам что-нибудь почитать.

Какое счастье!

Но меня ждал Рике. Мы провели день хорошо совсем одни, пока тетя Мими прогуливалась с мадам Фанту. Рике сказал, что картинка с Сахарой — великолепна.

Вернулась Эстелла. За полдником мы втроем весело загадывали друг другу загадки.

Рике уже начал понемногу вставать. Сразу видно, что он болел: он очень бледный! А мама приезжает утром в четверг.

Утром, когда я проснулась, я принялась тормошить Эстеллу:

— Доброе утро, дорогушка, доброе утро!

И мы смеемся и обнимаемся. Мы моемся, полотенце так и пляшет, мыло летает, Рике смеется сам с собой в постели, папа, одеваясь, напевает, а когда мы смотрим друг на дружку, то наши глаза говорят: «Она приезжает!»

А тетя Мими! Тетя всегда делает то, что нужно. Во время болезни Рике она делала все, чтобы мне помочь: готовила компрессы, заваривала чай, но ни разу не подошла к его постели, чтобы просто улыбнуться. Один раз к нам со скрипкой в руках поднялся мсье Коперник — в гости к своему маленькому другу. Но тетя Мими сказала:

— Мой племянник переутомлен, мсье, и врач рекомендовал никого, кроме членов семьи, к нему не пускать.

Сегодня утром тетя Мими уехала, и теперь она уже у себя дома в Гавре. Вчера вечером она объявила папе новость: