Нинель Петровна вообще была женщиной по-своему удивительной. Начать с того, что она совершенно не походила на бизнес-леди, на деловую и преуспевающую владелицу большого и модного ресторана, куда были вхожи только известные люди, а разной шушере, хотя бы и с тугими кошельками, вход был закрыт навсегда.

Нинель Петровна полновата, круглое лицо ее освещается при улыбке, морщинки разбегаются вокруг глаз уютными лучиками. Ни о каком коллагене, мезотерапии или, упаси Бог, жидком азоте ее лицо никогда не слыхивало, щеки румяные сами по себе, от природы, а губы она часто забывает подкрасить. Да что там, однажды Тина видела ее с невыщипанными бровями!

На одежду Нинель тоже не обращала особенного внимания. Серж, который все знал, сообщил, что она никогда не ходит по магазинам, ей присылают из бутиков невостребованные вещи большого размера, и происходит это два раза в год, во время сезонных скидок. Нинель берет все, не тратя времени на примерку, и это очень выгодно. Лишних денег Нинель никогда не переплачивает, все же она деловая женщина и знает цену каждому рублю.

Злые языки, которых, впрочем, немного, потому что Нинель Петровна со всеми в дружбе, утверждают, что она любит в тиши своего кабинета, без свидетелей, выпить рюмочку хорошего коньячку и съесть вкусненького. Она, впрочем, не скрывает, что любит покушать, и еда в ее ресторане отменная. Тина, конечно, знает это только понаслышке. С шеф-поваром ресторана, обаятельным бельгийцем средних лет, Нинель Петровна находится в нежнейшей дружбе, всячески о нем заботится и сдувает пылинки.

Нинель Петровну легко представить дома у плиты в веселом оранжевом фартучке в горошек. Она что-то помешивает и напевает вполголоса. Голос у нее и вправду красивый – звучное и глубокое контральто. Этим самым голосом она если и распекает персонал, то ласково, всех без исключения мужчин называя голубчиками, а женщин – «миленькая моя».

К манекенщицам Нинель Петровна тоже относится неплохо, непритворно жалеет за то, что те все время голодают, и после показа их всегда ждет легкий ужин, соответствующий профессии, – фруктовый салат, или запеченные яблоки, или нежирная рыба с гарниром из сельдерея и шпината.

Несмотря на домашний и безобидный вид, Нинель Петровна была вовсе не глупа и не рассеянна, дела в ресторане «Вампука» шли отлично, но была у владелицы одна слабость – психически больной племянник. Конечно, он был вполне безобидный – никакой явно выраженной агрессии и злобы, в противном случае Нинель наступила бы на горло родственным чувствам и заперла его в психушку. Серж по секрету рассказал Тине, что Нинель очень переживает – дескать, годы идут, она не молодеет, а Димочка совершенно беспомощен в быту; если с ней, не дай Бог, что случится – мальчик пропадет совсем. И надо бы определить его судьбу, а она все не решается, ведь сестра на смертном одре взяла с нее слово, что она позаботится о племяннике.

В клинике Димочка капризничал, плохо ел больничную пищу – еще бы, привык к полноценному ресторанному питанию, – худел и бледнел без свежего воздуха. Нинель Петровна плакала, вздыхала и забирала племянника домой через месяц, хотя каждый раз клялась себе подержать его там подольше.

Поэтому в промежутках между регулярными посещениями клиники Димочка болтался при ресторане, и тогда там снова начиналась эпидемия мелких краж.

Как уже говорилось, Нинель Петровна была женщина добрая и совестливая.

Узнав об очередной пропаже, она один на один прижимала племянника к стенке, отбирала у него украденное и возвращала законному хозяину (или хозяйке), говоря, что случайно нашла эту вещь где-то в коридоре, и при этом виновато заглядывая в глаза. Разумеется, такое могло случиться только с персоналом или с моделями, выходить в зал к посетителям Димочке было строжайше запрещено. Тут Нинель Петровна была тверда и, как ни странно, сумела внушить это ненормальному племяннику.

Все манекенщицы прекрасно знали о слабости Димочки и молчали, сочувствуя его тете. Димочку они жалели, как издавна повелось жалеть на Руси убогих и юродивых. Однако старались как можно реже показываться в «Вампуке», а когда бывали там – не спускали глаз с ценных вещей. А лучше вообще брать только самое нужное – мобильник, ключи, немного денег и самую необходимую косметику. Украшения все оставляли дома – Димочка, как сорока, особенно любил все яркое и блестящее.

Войдя в «Вампуку» со служебного входа, Тина от самых дверей услышала звуки скандала.

– Какая сволочь мою помаду сперла! – несся из-за двери визгливый голос. – Найду – натяну глаз на глобус!

– Не ори так, – возражала Диана. – Ты тут первый раз появилась, многого не знаешь… Запомни, детка: чем меньше говоришь и чем больше слушаешь, тем больше у тебя шансов сделать карьеру!

– Как-нибудь без твоих советов обойдусь! – визжала в ответ незнакомка. – Тоже мне, бабушка русского подиума! Тебе осталось максимум года три работать, а у меня вся жизнь впереди, так у кого больше шансов?!

Тина толкнула дверь и вошла в просторную подсобку, которая на дни показов и репетиций превращалась в гримерную. Там, с красными от раздражения лицами, стояли друг против друга Диана и какая-то совсем молодая девчонка.

Приглядевшись к ней повнимательнее, Тина узнала Наташку, ту юную манекенщицу, с которой она сталкивалась год назад на конкурсе «Экзерсис». С тех пор она видела ее еще пару раз, но особенно не обращала на нее внимания.

За прошедшее время Наташа еще немного подросла. Теперь она уже не выглядела таким голенастым подростком, как год назад, но пока что сохранила юношескую свежесть и забавную жеребячью грацию, кожа ее казалась прозрачной; если поставить девчонку против окна – будут просвечивать тонкие косточки. Но наглость и стервозность, которые и прежде были в ней заметны, теперь расцвели махровым цветом.