Шрифт:
Впрочем, думая обо всем этом, Тина ни на секунду не сбивалась с ритма: восемь шагов – поворот… восемь шагов – замереть… бросить в зал мрачный взгляд…
Снизу, из зала, до нее доносятся восторженные возгласы:
– Как свежо! Как оригинально! Новый Хусейн Чалаян… новый Ли Маккуин… новый Марк Джакобс…
Это представители прессы старательно отрабатывают свои деньги. Наверняка немаленькие.
Восемь шагов, поворот… восемь шагов – остановиться, бросив в зал взгляд одинокой волчицы…
Тина развернулась, двинулась вперед, взглянула на марширующую впереди Сумягину.
Все дальнейшее заняло какую-то долю секунды.
Лена поравнялась с очередным искусственным деревом, и вдруг одна ветка обломилась, и голубая гирлянда упала на шею манекенщицы, как петля аркана падает на шею дикого мустанга. Лена дернулась от неожиданности, оступилась и вдруг взлетела над залом, как огромная фантастическая бабочка. Ее пышное платье – нелепое сочетание сиреневого и бирюзового шелка – распахнулось над замершим залом, как крылья или как лепестки удивительного цветка…
Тина на мгновение замерла, глядя на это невероятное зрелище, пораженная его удивительной, фантастической красотой, и только спустя бесконечно долгие секунды до нее дошел весь ужас, весь непередаваемый кошмар происходящего.
Захлестнутая за шею гирляндой, Лена каким-то непонятным образом взлетела под потолок зала и теперь дергалась над потрясенными зрителями в смертельных судорогах.
Воцарившееся в зале гробовое молчание прорвалось, как плотина, криками ужаса. Все повскакивали с мест, размахивали руками, кричали, показывая на задыхающуюся под потолком манекенщицу, но никто ничего не делал для ее спасения.
– Сделайте же что-нибудь! – восклицали, пытаясь перекричать друг друга, знаменитые дизайнеры и владельцы модных бутиков, светские персонажи и известные журналисты. – Да сделайте же хоть что-нибудь, вы видите – она умирает!
А еще секунду спустя началось самое отвратительное: вокруг засверкали вспышки, защелкали фотокамеры. Присутствующие в зале фотографы осознали, что на их глазах происходит самая настоящая сенсация, и принялись наперегонки снимать содрогающуюся в смертельных конвульсиях модель.
Наверняка они уже придумывали завтрашние кричащие заголовки: «Смерть под куполом!», «Модель задушена во время показа!», «Смертельная презентация!».
Тина совершенно неподвижно стояла на подиуме, как будто ее охватил внезапный паралич, не в силах пошевелиться, не сводя глаз с бьющейся под потолком яркой фигуры.
Наконец на подиум выбежали трое сотрудников службы безопасности – крепкие парни в одинаковых черных костюмах. Они заметались по помосту, налетая друг на друга и на злополучные искусственные деревья, размахивали руками, переругивались, вызывали кого-то через переговорные устройства. Кто-то приволок складную лестницу, один из охранников полез по ней, но не дотянулся до жертвы. Лена перестала дергаться и обвисла, как увядший цветок.
И только тогда где-то наверху, под самым потолком, появился невысокий человечек в сером рабочем комбинезоне – наверное, дежурный электрик. Подобравшись ближе по металлической балке, он дотянулся до Лены (точнее, до того, что было Леной несколько минут назад) и перерезал перехватившую ее горло гирлянду.
Безжизненное тело полетело вниз, там его подхватили охранники и торопливо унесли за кулисы.
Многочисленные зрители, свидетели смертельного дефиле, потянулись прочь из зала, возбужденно переговариваясь и обсуждая незапланированное шоу. Кто-то из них уже выдвинул предположение, что все случившееся – инсценировка, созданная, чтобы создать шум вокруг имени восходящего кутюрье.
– Это не модель! – с апломбом внушал вальяжный корреспондент крупной популярной газеты моложавой владелице известного всему городу бутика. – Это не модель, это цирковая гимнастка! Я ее сразу узнал. Сама посуди, Лика: разве у модели может быть такая походка?
Тина вздрогнула и пришла в себя.
Она все еще не могла поверить в реальность того, что только что произошло на ее глазах.
Развернувшись, на подгибающихся ногах она стремглав бросилась за кулисы, туда, куда охранники только что унесли безжизненное тело Лены Сумягиной.
Лена лежала на кушетке посреди гримерной. Ее нелепое бирюзово-сиреневое платье свободно ниспадало на пол, как огромные лепестки увядшего цветка. Девушки стояли по сторонам, как статуи, безмолвно глядя на подругу и суетящегося возле нее невысокого полного человечка с острой бородкой.
Распрямившись, этот человек широко раскинул маленькие ручки и вздохнул. При этом он сделался удивительно похож на расстроенного пингвина – особенно благодаря черному костюму, обтягивающему заметный животик, и белоснежной рубашке.