Шрифт:
– Получается, – буркнула Тина.
– Но в бизнесе так не поступают! Это неэтично… я должен высказать свое отношение…
Тут он вспомнил, что Эльзы уже нет в живых, резко замолчал, слез с табурета и скрылся в толпе.
А Тина маленькими глотками пила коктейль, пытаясь понять, зачем покойная Эльза так ей подгадила.
Просто по природной вредности? Или чтобы не потерять последние кадры, с которыми в агентстве и так были проблемы после гибели Алисы? Но тут же она вспомнила, какими глазами посмотрела на нее Эльза, когда Тина в сердцах обозвала ее фашисткой, и поняла, что Эльза испортила ей карьеру совершенно сознательно. Ей бы о душе подумать, а она…
Она знала поговорку: о мертвых или хорошо, или ничего, но сейчас почувствовала к покойной Эльзе такую жгучую неприязнь, что даже порадовалась, что той нет в живых: в противном случае она бы за себя не ручалась…
Она выпила два коктейля, но никак не могла успокоиться. Подумать только, если бы не Эльза, она могла бы сейчас уехать и забыть всех – Леонида, неизвестного убийцу, ту же Эльзу, даже соседку Машу. И кончился бы весь этот кошмар с куклами. Но из-за злобной мстительной бабы все полетело к черту!
Тина поняла, что не миновать ей свидания с дядей Бо. Пожалуй, сегодня стоит провести сеанс психоанализа, иначе она не успокоится.
Тина долго нажимала на кнопку звонка, но дверь все не открывалась.
Неужели дяди Бо нет дома? Именно сегодня, когда ей так нужна его помощь, его поддержка, когда ей нужен его мягкий, успокаивающий, заботливый голос…
Когда она уже собиралась развернуться и уйти, наконец ревматически заскрипели замки и дверь квартиры открылась.
На пороге стоял дядя Бо – но не в том домашнем виде, в каком он прежде встречал Тину. Обычно он встречал ее в облике старого обаятельного холостяка, старомодного и холеного, – домашняя куртка из бордового бархата, белоснежная рубашка, настоящий старый барин. Сейчас на нем был пиджак от Армани, шелковый галстук ручной работы, мягкие туфли из кожи питона. В таком виде он обычно выезжал в клуб или ресторан.
– Дядя Бо, я не вовремя? – огорченно проговорила Тина. – Ты куда-то собрался?
– Нет, Принцесса, – ответил он вполголоса. – Я никуда не ухожу, но у меня важный клиент. Жаль, что ты не позвонила мне заранее… может быть, ты пока побудешь в гостиной? Мне понадобится еще полчаса… выпей пока чего-нибудь… пообщайся с Ришелье…
– Хорошо, – она улыбнулась ему, – я подожду…
– Ну и славно. – Он запер дверь и направился в сторону кабинета. – Полчаса, не больше…
Тина прошла в гостиную, села в свое любимое кресло.
Обычно тут же появлялся Ришелье, чтобы вскочить к ней на колени и завести свою песню без слов, но на этот раз кот где-то пропадал.
Тина чувствовала какое-то смутное беспокойство. Сегодня в дядиной квартире не было того привычного покоя, за которым она приходила сюда, не было того чувства защищенности, безопасности, чувства, что здесь с ней не может случиться ничего плохого. Тина встала, нервно сжимая руки, сделала несколько шагов, остановилась возле книжного шкафа. Машинально она достала из него старинный том в потертом кожаном переплете, прочла тисненый выцветшим золотом заголовок: «Суеверия народов Российской Империи. Составление приват-доцента СПб университета Карла Фробелиуса».
Как-то давно она заинтересовалась этой книгой, однако дядя Бо мягко, но настойчиво отобрал ее, сказав: «Ни к чему тебе читать это. Для твоих нервов это вредно, да и не слишком интересно, Принцесса. Честно говоря, откровенная чушь и мракобесие…»
Она поверила и не стала настаивать.
Сейчас же чисто машинально раскрыла том, перевернула несколько страниц и задержалась на гравюре, изображавшей странную куклу, должно быть, вылепленную из глины, с примитивным, но в то же время выразительным лицом.
Под этой гравюрой строгим дореволюционным шрифтом, с ятями и твердыми знаками на конце слов было написано:
«Заговорная кукла вотяцких шаманов. Среди вотяков бытует представление, что, сделав куклу вскорости после смерти соплеменника и поместив в ту куклу каплю крови или несколько волос умершего, шаман может поселить в ту куклу часть души покойного. Если же потом эту куклу подбросить кому-то из живых, то можно приобрести над тем человеком особенную власть, как если бы шаман похитил на этот раз часть души живого человека. Суеверные вотяки чрезвычайно этого опасаются, почему весьма тщательно следят за телами своих покойников, дабы ни одна капля их крови и ни один волос не пропал…»
Действительно, чушь! – подумала Тина и захлопнула книгу.
Впрочем, какой-то неприятный осадок у нее в душе остался.
Она невольно вспомнила тех кукол, которых находила у себя на пороге в день очередного убийства…
Вдруг откуда-то из другой комнаты до нее донеслось жалобное мяуканье.
Поставив книгу на полку, Тина пошла на этот звук.
– Риш, где ты? – проговорила она озабоченно. – Куда-то залез и не можешь самостоятельно выбраться?
Голос кота доносился из дядиной спальни.