Я пошел к кафедре со своим блокнотом и взглянул в записи. Уж коль скоро я пообещал провести сражение тысячи бритв, то на этой свидетельнице обязан применить их по крайней мере половину. Я был готов.

– Мисс Кампо, вы прибегали к услугам адвоката, чтобы возбудить дело против мистера Руле по поводу так называемых событий 6 марта?

Она посмотрела так, словно ожидала вопроса, но не первым из всей обоймы.

– Нет, не прибегала.

– Разговаривали вы с каким-либо адвокатом об этом деле?

– Я никого не нанимала для того, чтобы возбудить против него судебное дело. В настоящий момент я заинтересована единственно в том, чтобы убедиться, что правосудие…

– Мисс Кампо! – перебил я. – Я не спрашивал вас, нанимали вы адвоката и в чем состоят ваши интересы. Я спросил, разговаривали ли вы с адвокатом – с любым адвокатом – об этом деле и возможном судебном иске против мистера Руле.

Она смотрела на меня очень внимательно, пытаясь разгадать, что кроется за вопросом. Я спросил со всей вескостью человека, которому что-то известно, кто имеет необходимые доказательства, чтобы подкрепить свой выпад. Вероятно, Минтон наставлял ее относительно важнейших аспектов ее свидетельских показаний: не попадись на лжи.

– Разговаривать с адвокатом – да. Но это был не более чем разговор. Я его не нанимала.

– Потому что обвинитель велел вам никого не нанимать, пока следствие по делу не закончится?

– Нет, он ничего об этом не говорил.

– Почему вы беседовали с адвокатом об этом деле?

Каждый раз, прежде чем ответить, мисс Кампо погружалась в стандартный набор внутренних колебаний.

Меня это устраивало. Согласно представлениям большинства, правду говорить легко и приятно и она дается без усилий. А чтобы солгать, требуется время.

– Я разговаривала с ним потому, что хотела знать свои права и убедиться, что закон станет защищать меня.

– Вы спрашивали его, можете ли вы вчинить гражданский иск мистеру Руле с целью потребовать возмещения ущерба?

– Вообще-то я всегда считала, что беседа человека со своим адвокатом – это конфиденциально и не подлежит разглашению.

– Если желаете, то можете рассказать членам жюри, о чем вы разговаривали с вашим адвокатом.

Вот и нанесен первый глубокий бритвенный надрез. Кампо оказалась в невыгодной позиции. Как теперь ни ответь, выглядеть она будет не лучшим образом.

– Я лучше оставлю это при себе, – произнесла она.

– Очень хорошо, вернемся к событиям шестого марта. Но я бы хотел отойти чуть дальше назад, чем это сделал мистер Минтон. Давайте вернемся в бар «Морган», когда вы впервые заговорили с моим подзащитным мистером Руле.

– Хорошо.

– Что вы делали в тот вечер в «Моргане»?

– Я кое с кем встречалась.

– С Чарлзом Тэлботом?

– Да.

– То есть вы встретились с ним, чтобы прикинуть, стоит ли вести его к себе домой и там заняться с ним сексом за деньги, я правильно понял?

Она помедлила в нерешительности, потом кивнула.

– Пожалуйста, ответьте.

– Да.

– Могли бы вы назвать этот метод достаточной мерой предосторожности?

– Да.

– Некой формой безопасного секса?

– Да.

– Я имею в виду, что ведь в вашем деле приходится тесно общаться с незнакомыми людьми, поэтому вы должны себя обезопасить, правильно?

– Да.

– Люди вашей профессии называют это тестом на безопасность, защитой от извращенца, не так ли?

– Я никогда это так не называла.

– Но это правда, что вы встречаетесь с предполагаемыми клиентами в общественных местах вроде бара «Морган», дабы отсеять нежелательные элементы и удостовериться, что ваши новые знакомые не сумасшедшие и не маньяки, прежде чем вести их в свою квартиру? Разве не так?

– Так. Но никто ни от чего не застрахован.

– Правда. Итак, когда вы находились в «Моргане», вы заметили мистера Руле, сидящего за той же стойкой, что вы и мистер Тэлбот?

– Да, он был там.

– А прежде вы его когда-нибудь видели?

– Да, я видела его прежде – там и в других местах.

– Вы когда-нибудь с ним общались?

– Нет, мы никогда не перемолвились и словом.

– Вы когда-нибудь замечали, что он носит часы «Ролекс»?

– Нет.

– Вы когда-нибудь видели, что он подъезжает или уезжает от одного из таких заведений в «порше» или в «ренджровере»?

– Нет, я никогда не видела его за рулем.