— А мальчику?

— Одиннадцать.

— Смотрите, не упустите, — назидательно произнёс Николай Степанович. — Возраст опасный, всякое может случиться. Да что я вам рассказываю, будто сами не знаете.

Слова прозвучали для Зотова как пощёчина, нанесённая вымазанной в дерьме ладонью. Интересно, может ли он вообще о чем-нибудь разговаривать с Левченко, не испытывая отвращения и брезгливости? Казалось бы, нейтральная тема — дети, ан нет, и тут мерзкий старикашка ухитрился сказать нечто такое, от чего Зотова аж передёргивает.

В целом обед прошёл достаточно мирно, Левченко не давил и не запугивал, но, впрочем, справедливости ради следует сказать, что он этого, как правило, никогда и не делал. Он был непоколебим в уверенности, что его никто не осмелится ослушаться, а если кто-то чего-то не делает, то не по нахальству или бесстрашию, а лишь по нерадивости и забывчивости. Ну напомнить, ну пожурить — и достаточно. И что самое неприятное — он был прав. Его действительно не смели ослушаться.

Под конец, когда подали кофе, Зотов всё-таки спросил:

— Николай Степанович, вы настаиваете, чтобы материал был именно этот, или вам подойдёт любой, с помощью которого можно достичь ту же цель?

Левченко зыркнул недоверчиво из-под кустистых бровей и хмыкнул.

— Меня устроит любой материал, лишь бы он был действенным. Не предполагал, Славочка, что вы обладаете столь обширными возможностями и связями, чтобы доставать разноплановый материал. Вы меня приятно удивили. Значит, мои уроки много лет назад не прошли даром. Дерзайте, мой нежный любвеобильный друг, ищите и несите мне в клювике. Я приму всё. Но в первую очередь я хочу знать, где ТОТ материал и что с ним случилось, ибо деньги можно зарабатывать, как вам известно, не только на использовании материалов, но и на их неиспользовании. Многие обеспеченные люди сегодня много заплатили бы за достоверное знание о том, что материала больше нет на этом свете. А что касается других материалов, то пожалуйста, проявляйте инициативу, работайте. Я вам в этом направлении рук не связываю. Вы довольны?

— В известном смысле. Если я не буду ограничен жёсткими рамками, то, надеюсь, смогу вам помочь.

Левченко медленно поставил на блюдце миниатюрную чашечку, с трудом выдернув толстый палец из маленького фигурного отверстия изящной ручки. Глаза его перестали сверкать, словно перед лицом поставили матовый экран, гасящий блеск.

— Славочка, не надо себя обманывать, — сказал он с недоброй улыбкой. — Не надо надеяться, что вы сможете мне помочь. Это я вам помог когда-то, причём помогал неоднократно и серьёзно, а теперь вы просто возвращаете мне долг. И вам не следует задаваться никчёмным вопросом, сможете ли вы это сделать. Вы просто должны помнить, что вы должны. Вот и всё. Вы должны сделать то, что я велю. Спасибо, голубчик, обед был восхитительным.

Он легко, несмотря на грузную фигуру, поднялся из-за стола и направился через зал к выходу. Зотов обернулся ему вслед, с неудовольствием поймав себя на мысли, что ведёт себя, как маленький нашкодивший пацанёнок, который смотрит на отчитавшего его взрослого дядю в надежде, что тот сейчас улыбнётся и приветливо махнёт рукой, мол, всё в порядке, забыли и проехали. Но Левченко ушёл, не оглянувшись.

Лера Немчинова лежала на диване в своей комнате, слушая записи Игоря Вильданова, когда зазвонил телефон. Она торопливо схватила трубку. А вдруг это Игорь?

Это действительно был он.

— Привет, Киска! Всё в порядке?

— Конечно, — счастливо улыбнулась она. — А у тебя?

— А у меня бардак, — весело сообщил Игорь. — Приходи, надо прибраться, у меня вечером гости.

— Конечно, — повторила Лера, — сейчас приеду.

— Значит, так, — голос его стал деловым, — я через десять минут убегаю, ты придёшь, наведёшь здесь порядок. И купи там чего-нибудь, чтобы было, чем гостей кормить. Закуски, салатики, ну сама знаешь. Всё, Киска, пока, я помчался.

— Подожди! — торопливо воскликнула девушка, — А ключи? У меня же нет ключей, а ты уходишь…

— Ах да, забыл. Но я не могу тебя ждать, у меня дела. Позвони Церберу-Славке, договорись с ним, лады, Киска? Целую страстно.

Лера сбросила тёплую пижаму, в которой ходила дома, и начала одеваться. Конечно, можно особенно не напрягаться, выбирая туалеты, её ведь позвали не на свидание, а для уборки. Игоря не будет дома, придёт он, вероятно, не скоро и не один, её на вечеринку не пригласили даже в качестве прислуги, поэтому сгодится одежда попроще. Джинсы и свитер, например. И макияж можно не делать. Но вдруг… Вдруг он забежит домой среди дня или позвонит, пока она будет приводить его квартиру в божеский вид, и попросит остаться, чтобы помочь с приёмом гостей. Надо быть в форме, для Игоря надо всегда быть привлекательной и соблазнительной.

Она достала из шкафа узкие кожаные брюки и ярко-алую шифоновую блузку с удлинёнными полами, которые завязывались на животе, оставляя неприкрытой полоску кожи на талии. Лера знала, её возлюбленному такой наряд нравится. Сочетание чёрного и красного, кусочек обнажённого тела, тонкая ткань, облегающая высокую грудь. И перед гостями появиться не стыдно. Уборку делать, правда, в таком виде не очень-то здорово, но она может снять всё это и надеть какую-нибудь старую майку Игоря.

Тщательно накрасившись, Лера вышла в прихожую и стала надевать сапоги. Тут же из своей комнаты выполз ненавистный дед.