— Зачем? Какой смысл? Всё уже случилось, Лерочка узнала. Как она теперь будет жить? Боже мой, я так старался, я знал, что она меня ненавидит, и не пытался оправдаться, только чтобы она не узнала, какими подонками, какой мразью были её родители. Всё, история закончилась, и нет смысла её ворошить.

— История не закончилась, — возразила Настя. — Где-то всплыла одна из кассет и используется как орудие шантажа. Нам нужно знать как можно больше, чтобы найти шантажиста. Помогите нам, пожалуйста.

Москва готовилась к Новому году. С каждым днём город становился всё наряднее и веселее, в витринах и на улицах ставили ёлки и вешали гирлянды, люди ехали в метро с огромными яркими пакетами, в которых угадывались ёлочные украшения. Пришла пора приобретать новогодние подарки для родных и друзей, и как Настя ни оттягивала этот момент, оставляя на потом, но заняться покупками всё-таки пришлось.

Она совершенно не полагалась на свою фантазию, поэтому выйдя с работы первым делом купила в метро телефонную карту, чтобы иметь возможность в любой момент позвонить мужу для консультаций. Проехав пять остановок на метро, она вышла на Манежной площади и тут же нырнула в огромный только что открывшийся подземный торговый центр. В первый момент она даже не поняла, куда попала. Это была не Москва, а какой-то незнакомый европейский город с дорогими магазинами, многочисленными кафе и ресторанчиками, стеклянным лифтом и большим фонтаном в центре.

Настя начала планомерный обход магазинов и уже минут через двадцать у неё сформировалась первая партия вопросов. Поднявшись наверх, она нашла автомат и позвонила Алексею.

— Как ты относишься к тому, что мы всем дамам подарим безделушки от Сваровского? — спросила она. — Там выбор огромный, можно купить элегантное, а можно и смешное. Цены, правда…

— Асенька, я же получил сейчас большой гонорар, так что можешь тратить. А что мужикам будем дарить?

— До мужских подарков я ещё не дошла, я только по первому этажу прошлась. Значит, таможня даёт добро на Сваровского?

— Валяй, — разрешил Чистяков.

На втором этаже Настя набрела на магазин с принадлежностями для курильщиков и подумала, что всем курящим друзьям и родственникам можно здесь выбрать замечательные пепельницы, зажигалки и портсигары. Что ж, полдела сделано, осталось найти подарки для некурящих и для детей, потом надо будет подняться, ещё раз всё обсудить с Лешкой, потом купить всё намеченное — и можно ехать домой. Ах, да, ещё же нужно выбрать подарок для самого Лёшки. Жаль, что нельзя с ним посоветоваться, всё-таки подарок должен быть сюрпризом.

Ей пришлось бегать к телефону ещё два раза, потому что она никак не могла решиться на детские подарки. Ей нравилось всё, что она видела, и в этом случае проблема выбора становилась неразрешимой. «Господи, — с сарказмом подумала Настя, — как хорошо было при советской власти! Увидишь одну-единственную вещь — и хватаешь её быстрее, потому что другой не будет по крайней мере в ближайшие полгода. Никаких проблем с выбором, что в магазины выбросили — то и берёшь. И голова не болит». Наконец все подарки были куплены, и Настя выбралась на площадь. Из метро она ещё раз позвонила мужу.

— Лёшик, я двигаюсь в расположение части. Через полчаса буду на «Щёлковской». Ты меня не встретишь? А то у меня сумки тяжеленные.

— Тебя Коротков встретит, он мне уже телефон оборвал, всё пытается тебя разыскать. Я так понял, что он в машине возле метро сидит и тебя караулит.

— Что случилось? — перепугалась она.

— А что у вас обычно случается? Труп чей-то обнаружили, — невозмутимо ответил Алексей.

— Чей труп?

— Не знаю, Асенька, твой друг мне не доложил.

Повесив трубку, она вошла в метро «Площадь революции» и спустилась на платформу. Да, с нищими и калеками здесь действительно всё в большом порядке, просто Настя привыкла их не замечать как раз в силу того, что знала об истинном положении вещей и о том, как крепко все эти раненые и Богом обиженные сколочены в бригады и фирмы. А для человека непосвящённого, особенно для приезжего, зрелище было, конечно, впечатляющим.

Сесть в вагоне ей не удалось, всю дорогу она простояла, прислонившись спиной к двери и вспоминая рассказ деда Немчинова. Как сильно, случается, меняется представление о человеке или событии! Немчинов казался ей опасным и опытным уголовником, обросшим устойчивыми преступными связями. А что оказалось? Несчастный старик, принёсший собственную жизнь в жертву единственной внучке. И к убийству Саши Барсукова он никакого отношения не имеет… А кто имеет?

Алексей не ошибся, Коротков действительно ждал Настю у метро, она сразу увидела его старенькие, дышащие на ладан «Жигули».

— Что у нас стряслось? — спросила она, открыв дверь и забираясь в салон.

— Зотов, — коротко и непонятно ответил Юра.

— Что — Зотов?

— Убит.

— Ничего себе! Где?

— В квартире Вильданова. Игорь его ножом… Четырнадцать проникающих ран. Зрелище не для слабонервных.

— Подожди, Юра, не перескакивай. Давай по порядку.

— Да какой тут может быть порядок, Аська! В дежурную часть позвонили соседи Вильданова. Из квартиры доносилось невнятное, но устрашающее вытьё, они позвонили в дверь, Игорь открыл, они и увидели. Сам Вильданов показался им тихопомешанным, он подвывал, как собака, и ходил вокруг тела. Выехала группа, Вильданова привезли на Петровку, но ничего толкового он не рассказал, твердил только: «Больше он не будет меня унижать. Больше он не будет меня оскорблять».