Потоптавшись на месте, Эдвардс спросил:

— И затаишь обиду на нас?

— Нет. Работу я, конечно, потерял, но теперь это не важно. Я чувствую себя как больной, только что вышедший из стен госпиталя. Я был в глубокой коме и вот очнулся. Я стряхнул с себя остатки дурного сна. К тому же меня наконец-то ткнули носом в собственное дерьмо. Поэтому действовать по-старому я уже не смогу. В голове, наверное, что-то щелкнуло. Вот так!

— Ну, Джек…

— Раньше мне все давалось слишком легко. У родителей было много денег.

Отец — всемирно известный ученый. Люди моего положения редко сталкивались с уродцами типа Макфифа. Но времена меняются. Макфифы выползают из нор, чтобы охотиться на нас. Пришла пора и нам обратить на них внимание.

— Все это крайне трогательно. — Эдвардс поскреб подбородок, прикидывая следующую фразу. — Но тебе придется зарабатывать на жизнь, содержать семью. Без спецдопуска ты не сможешь проектировать ракеты ни здесь, ни в другом месте.

— Ну и что? Честно говоря, я устал делать бомбы.

— Однообразие надоело?

— Я бы назвал это пробуждающейся совестью. Произошло нечто, перечеркнувшее многие мои убеждения. Как говорится, выбило меня из накатанной колеи.

— Ах да! Несчастный случай…

— Я увидел множество таких вещей, о которых и не подозревал. Наверное, стоило пережить вереницу кошмаров, чтобы выбраться из ямы на свободу. По коридору разнеслось знакомое стаккато каблучков. Марша, запыхавшаяся и румяная, подбежала и взяла Джека под руку.

— Мы готовы, — задорно сообщила она.

— И еще, — сказал Гамильтон полковнику. — Я узнал самое главное:

Марша говорила правду. Новую работу, в конце концов, найти можно, а вот с любимым человеком дело обстоит сложнее.

Джек повернулся и зашагал прочь, даже не прислушиваясь как полковник оправдывается ему вслед.

— Милый, — взволнованно сказала Марша, когда они спускались по ступенькам главного подъезда, — машины уже прибыли. Разгрузка идет полным ходом.

— Отлично! — обрадовался Джек. — Это хороший повод вечером, когда мы на родном диванчике слегка…

— Не говори так! — воскликнула Марша, сжимая его руку. — Мне стыдно за тебя.

Широко улыбаясь, Гамильтон помог жене сесть в машину.

— С этого момента я абсолютно честен со всеми. Жизнь чересчур коротка, чтобы ходить кругами.

Марша пожаловалась:

— Меня беспокоит ваша с Биллом затея…

— Мы разбогатеем! — весело крикнул Джек, выруливая на шоссе. — Запомни мои слова! Ты и Прыг-Балда будете питаться сливками до отвала и спать на шелковых подушках.

Через полчаса они стояли на пустыре, критически рассматривая небольшой ангар из гофрированного железа.

К ним навстречу, согнувшись против осеннего ветра, шагал Билл Лоуз. В зубах — потухшая сигарета, руки засунуты в карманы.

— Ну что, — криво усмехнулся он, — скоро будет очень весело. Мы, конечно, можем провалиться. Но зато провалимся с музыкой.

— А Джек сказал, что мы разбогатеем, — разочарованно проговорила Марша, надув губы в кокетливом недовольстве.

— Немного позднее, — пояснил Лоуз. — Когда из нас песок посыплется.

И старым маразматикам станет ничего не нужно.

Вприпрыжку к ним подбежал мальчик, не старше одиннадцати лет.

— Вы что будете строить? — возбужденно спросил он. — Ракеты?

— Нет, — улыбнулся Джек. — Проигрыватели. Чтобы люди слушали музыку.

— Здорово! А я в прошлом году сделал приемник с наушниками, на батарейке…

— Хорошее начало! Может, еще и у нас поработаешь.

— А сейчас я собираю тюнер.

Осторожно ступая по развороченному пустырю, подошла Эдит Притчет. В тяжелой меховой шубе и вычурной шляпке, лежащей на крашенных хной локонах.

— Ладно, не докучай мистеру Лоузу и мистеру Гамильтону, — одернула она сына. — У них и так забот хватает. Дэвид надулся.

— Мы говорили об электронике! — прежде чем удалиться, буркнул он.

— Очень много оборудования вы закупили! — настороженным тоном заметила миссис Притчет мужчинам. — Наверняка это стоило больших денег.

— Нам оно понадобится, — спокойно ответствовал Джек. — У Билла разработан новый проект. Это будет сенсацией на рынке звуковоспроизводящей аппаратуры!

— Вы, дегенераты! — шутливо крикнула Марша. — Обслуживаете капризы класса бездельников!

— Я считаю, — не моргнув глазом, продолжал Гамильтон, — что музыка всегда будет нужна. Вопрос в том, как и на чем ее слушать.