Приземлились. Пожевали кусочек краюхи, предусмотрительно захваченной зеленым верзилой. Запили нехитрую снедь из фляги.

— Как ты думаешь, может на сегодня — хватит? — спросил Ар'рахх, меланхолично доедая свою часть сухого «пайка». — Выполним задание завтра. Начнем пораньше, успеем засветло.

— Я тоже сейчас размышляю над этим. Как ты думаешь, сразу двенадцать полетов за один день — это случайно? Могли же поставить восемь, десять, в конце концов. Но поставили — двенадцать. То есть изначально предполагалось, что все полеты за световой день выполнить не успеем. А что это значит?

— Да, действительно, что это значит? — с легкой иронией поинтересовался «брат по крови», зная уже, конечно, что ему ответит друг. Но Сашка или не услышал этой иронии, или просто очень был занят своими мыслями.

— Это значит, что пару полетов нам по-любому придется сделать ночью. А раз так, то какой смысл откладывать на завтра то, что можно отлетать сегодня? Думаешь, Платоныч не найдет, чем занять нас с утра, чтобы к вечеру у нас опять образовался «хвостик» на пару ночных рейсов? Найдет! Как пить дать найдет! Ладно, хорош филонить, взлетаем!

Ночное небо с непривычки пугало. Где-то далеко-далеко над головой поблескивали звезды, море исчезло в туманной дымке внизу. Линия горизонта растворилась где-то за кончиками крыльев. Ощущения были такие, как будто истребитель увяз в густой пустоте, а за бортом нет ни времени, ни пространства.

Александр бросил взгляд на высотомер, скользнул глазами по компасу, ненадолго зафиксировал взгляд на авиагоризонте. Сейчас — это главные для него приборы. Если он выдержит нужное направление и высоту, то через четверть часа окажется именно там, куда велит прибыть полетное задание.

После выполнения «фигур» — обратно к летной школе. Если он все сделает правильно, то ровно через пятнадцать минут снова увидит огни летной базы. А если нет... Николай Платонович как-то обмолвился (причем — наверняка намеренно), что такие случаи тоже бывали. На вопрос одной особенно любознательной курсантки он с присущим ему сарказмом ответил, что тем, кто не смогли найти базу, приходилось кружить в воздухе до самого утра.

Торчать за штурвалом в самолете еще часов восемь, особенно если позади — почти столько же, Заречневу ну никак «не улыбалось». Поэтому он попросил напарника лететь обратно не за ним, а параллельным курсом, метрах в пятистах правее и выше. На тот случай, если он все-таки промахнется, оставался шанс, что посадочные огни «родной» ВПП заметит хотя бы Ар'рахх.

Но все обошлось.

В первый раз бывшие гладиаторы вышли точно на базу. Отдохнули немного, вылетели снова. Возвращаясь, немного ушли в сторону. Но зоркий следопыт вовремя заметил уклонение от курса, сообщил об этом по радио Сашке.

Последний вылет закончился.

Заречнев и зеленый верзила на двигателях истребителя заехали в ангар, заглушили двигатели, открыли фонари.

— Ну, ни чё, вы монстры. — раздался знакомый голос их группы курсантов, облепивших первых «самостоятельщиков». Говорил Максим — любимец всех девушек группы новобранцев. — В первый же день самостоятельных вылетов — ночные полеты. Типа — мы теперь самые крутые, все можем?!

— Слышь, отвали, студень! — вяло огрызнулся Заречнев. — Без твоих подколов тошно. Дал бы лучше что-нибудь пожрать.

«Студень» не обиделся (или не подал виду). Похоже, у него сегодня было уже несколько удачных свиданий. Удачных — это значит — с бурным сексом где-нибудь в кабине истребителя, или между перекладин спортивного городка. Макс любил почему-то именно такие места. Может, уже пресытился обычными?

— Ща, распорядимся! А ну-ка, красавицы, сгоношите нам чего-нибудь!

— Девчонки «сгоношили» приличный кусок копченых бараньих ребрышек. (И где только достали? Наверняка кто-то из их «кавалеров» тайком наведался в продуктовый склад летной школы). Но это было еще не все. Хитро улыбнувшись, Макс достал из-за пазухи металлическую фляжку, потряс ею перед лицом Заречнева. Во фляге что-то булькнуло. Любимец девушек отвинтил пробку. В нос Александру ударил крепкий запах... браги. От изумления у Сашки полезли на лоб глаза.

— Ну, ты даешь, Макс! — потрясенно сказал он, не сводя взгляда с заветного сосуда. — Вы чё, сюда брагу привезли через половину Галактики?

— Тюха ты, как есть — тюха, Санек! — Макс покровительственно похлопал Заречнева по плечу. — Зачем что-то вести, когда есть сахар и дрожжи? А также — море тепла, в котором это добро легко превращается в божественный напиток. Ты погоди, дай срок, я вас всех еще и самогоночкой угощу.

— Нет уж, спасибо! — осторожно снял с плеча руку Макса Заречнев. — Самогоночки нам твоей не надо. Да и без браги, пожалуй, тоже обойдемся. За ребрышки, спасибо, конечно, но как-нибудь в другой раз. Извини, мы устали. Пойдем отдыхать.

— Слышь, а ты чё такой единоличник, рекрут? — уже более агрессивно заговорил с Сашкой его «соперник». — Может, вы в своей комнате со своим зеленым другом — того? Ну, типа он — девушка, а ты — мальчик. Или — наоборот?

Пьяноватый «любимец девушек» явно нарывался на скандал. Или на драку. Провоцировал, так сказать.

Бить его Заречневу не хотелось. Жизнь землян в этом уголке Вселенной и без того стоила очень мало, чтобы можно было вот так легко разбрасываться ею. Но на вызов надо было как-то отвечать. Но как?