Он снова сунул руку в карман, вынул небольшую рукоятку с фигурной прорезью на конце, вставил её в то отверстие, из которого так поспешно её вытащил при неожиданном появлении бывших гладиаторов. Несколько раз прокрутил, одними губами отсчитывая только ему понятные значения.

— Нет, так не пойдет! — решительно высказался Заречнев, шагнув вперед и буквально вырывая заветную рукоятку из руки механика. — Летать — нам, стрелять — тоже нам. Вот и прицел устанавливать — тоже нам. Спасибо за помощь, конечно, но дальше — мы сами.

Бывший борец побагровел, но возразить что-то не посмел. Он просверлил Александра таким взглядом, что тот немедленно понял, что у него сегодня одним недругом стало больше.

«Ну и что?» — думал он, забираясь в кабину своего ИПЛ-4. — «Мне теперь — что, ради его хорошего отношения к себе — нужно погибнуть»?

На полигоне было пусто. Одиноко торчал в воздухе привязанный тросом аэростат — сегодняшняя мишень Сашки и Ар'рахха. Бывшие охотники за артефактами приземлились метрах в ста от высокого холма, всего испещренного темными ямами от попадания ракет или бомб, на пару долго ломали голову, как им «пристрелять» бортовое оружие. Наконец, зеленый верзила предложил повернуть истребители в сторону этого самого холма, запустить двигатели и сделать несколько коротких очередей в его сторону.

«Пристрелка» показала, что обе внутренние стволы чертят небо трассерами выше и правее траектории, которую обозначили снаряды из наружных пушек самолета. Сашка достал «трофейную» ручку, залез под крыло, покрутил сначала в одну сторону, потом — в другую... Часа через полтора все четыре огненные струи сходились в одной точке — метрах примерно в двухстах от истребителя Александра. Правильно это, или нет — не знали оба, но Сашка решил, что с большего расстояния он все равно пока ни во что не попадет, так что пока пусть остается так, как он настроил. А дальнейшее — покажет время.

Аэростат казался живым. Он несильно перемещался по высоте и из стороны в сторону, при этом непрерывно менял цвет, в зависимости от задания и самолета, который на него заходил. Если рекруты промахивались, или количество снарядов, поразивших цель, было меньше того, какое считалось нормой, на его округлом боку появлялась единица или двойка, если заход был успешным — четверка или пятерка. На большой скорости трудно было заметить, есть ли пробоины в его «туловище», но проходил час за часом, а воздушная мишень оставалась такой целой и невредимой на вид, как и перед самым началом учебных стрельб.

«Наверняка какая-то голографическая модель». — думал Сашка, в очередной раз всаживая очередь в бок гигантской «дыни». Интересно, а чем нас «порадует» Платоныч после того, как мы «освоим» эту мишень? Какого размера будет — следующая»?

Почти восемь часов непрерывных атак на неподвижный «дирижабль» стали приносить свои плоды. В один из заходов бывшие гладиаторы один за другим без промаха всадили в виртуальную «тушу» аэростата все без исключения снаряды, выпущенные одной очередью.

Но радость их была недолгой.

«Умный» дирижабль тут же уменьшился в размерах вдвое, потом, после очередной успешной атаки — еще чуть-чуть... К ночи размер «дыни» стал не больше двух метров в диаметре, и кажется, он продолжал незаметно уменьшаться с каждой атакой. Заречнев протер глаза, глянул на часы. Если сейчас не передохнуть хотя бы полчасика, то ночная часть тренировки станет просто невыносимой. Он завис над полигоном, по радио сообщил другу о том, что намерен передохнуть и подкрепиться. Тот ответил согласием, но выразил мнение, что на базу лучше не летать — неизвестно, что могут сделать с истребителями, пока они кушают.

— Давай лучше здесь отдохнем! — предложил он. — Хлеба я захватил, воды — тоже!

Сашка немного подумал и согласился.

Дита ненадолго задержалась перед дверью. Голубоватый луч несколько раз скользнул по телу, идентифицируя её личность. После этого наружная дверь мягко отошла в сторону, пропуская бессмертную. Сначала — в тамбур, а после очистки от грязи и микроорганизмов — и в её апартаменты. Она прошла по пустым комнатам, подошла к окну. Город Богов с высоты пятисот метров был особенно великолепен. Его идеальная радиально-кольцевая структура отчетливо просматривалась во всех направлениях, её не мог скрыть ни частокол километровых небоскребов, ни многоярусное воздушное движение во всех направлениях.

Отец не был осведомлен о её приезде. Из соображений секретности она не стала связываться с родителем даже тогда, когда её космолет вышел на орбиту вокруг её родной планеты. Она набрала номер отца уже отсюда, из своих апартаментов. Отец ответил сразу. Она увидела на экране своего компьюзера его изумленное лицо (у него на видеофоне определился номер, который мог находиться только в жилище её дочери), не скрывая удивления, он спросил:

— Ты когда прилетела? Надолго?

Дита на вопрос не ответила, но попросила о встрече. Отец быстро пришел в себя, о чем-то задумался.