– Что ты делаешь…

Его голос умолк, словно Эш внезапно о чем-то узнал.

И тут же исчез, оставляя Артемиду и демоницу одних на кладбище.

Богиня скрестила руки на груди, раздраженная его грубостью.

– Мог бы сказать «спасибо», Ашерон!

Но она знала, что он ее не слышит. Он обладал удивительной способностью отключать ее.

Ее утешило, что демоница выглядела совершенно сбитой с толку, но тут глаза Сими расширились, и она превратилась в человеческую женщину с рожками.

– Они захватили малышку Мариссу!
– выдохнула демоница и тоже исчезла.

Табита набросилась на даймона, который засмеялся, отступая в сторону, и ударил кулаком по спине. Позвоночник взорвался болью.

Валериус яростно заорал и выстрелил в него.

Но промахнулся.

Даймон снова засмеялся.

– Посмотрим, умрет ли римский полководец, оплакивая свою земную любовь, так же, как грек.

Табита задохнулась, услышав эти слова. Кириан не умер. Нет.

– Ты лжец!
– зарычала она.

Оглянувшись, она увидела, как Валериус борется с даймонами, которых все больше сбегало с лестницы. Они кишели в комнате, как злые муравьи.

Двое из них схватили ее. Табита вырвалась, но казалось, ее удары едва задевают их, не причиняя никакого вреда.

Валериус оторвался от своего противника и протянул ей один из своих мечей.

Она выхватила его и, повернувшись, столкнулась с тремя даймонами. Она вонзила меч в ближайшего, но он не испарился.

Вместо этого он улыбнулся ей.

– Ты не можешь убить слуг богини, человек. Иллюминати не простые даймоны.

Она подавила панику, пока та не овладела ею.

– Валериус? О какой богине они говорят?

– Есть только одна богиня, ты жалкая дура. И это не Артемида, - ответил Иллюминати и впился зубами в ее шею.

Табита закричала от боли.

Вдруг ее отбросили от них. Она увидела Валериуса, напавшего на даймонов.

– Не тронь ее.

Даймон прошипел.

– Не волнуйся, Темный Охотник, прежде чем она умрет, мы полакомимся ее кровью. Так же, как мы сделали с ее сестрой.

Табита закричала от мучительной боли.

– Будь ты проклят!

Сзади ее схватил другой даймон.

– Конечно же, мы прокляты. Другого выхода у Спати нет, - он скрутил ее, сбивая с ног.

Табита почувствовала кровь на своих губах, но ее не запугать. Она не позволит им уйти.

Из-за подножки даймона ее меч отлетел к подножию лестницы, она взглянула наверх и замерла. Ее охватил ужас.

Наверху лестницы лежал Кириан. Распростертое тело, голова, свешивающаяся со ступеньки, правая рука вытянута. Окровавленный меч грека упал на середине лестницы. Невидящие глаза открыты, и маленький ручеек крови струился из губ. Зияющая рана в его груди приковала Табиту к месту.

Они убили их.

В нескольких футах от его тела виднелись две голые, женские ножки, высовывающиеся из-под розовой ночной рубашки в дверях детской.

И потом она увидела Ульрика с плачущей Мариссой на руках, он перешагнул через тело Аманды и направился к лестнице.

– Папочка!
– плакала малышка, пытаясь высвободиться из крепкой хватки даймона, чтобы добраться до отца. В Ульрика полетели картины со стен, но тот не обращал внимания.

– Папочка, мамочка, вставайте, - Марисса вцепилась в волосы даймона.
– Вставайте!

– Аманда! Аманда! Аманда!
– Табита не знала, кто первый начал звать сестру по имени, ужас охватил ее. Она кричала, пока силы не покинули ее, и тогда она поняла, что эти истеричные вопли - ее собственные.

Схватив меч, она взбежала по лестнице к даймону. Он оттолкнул ее, и она, поскользнувшись на крови Кириана, кубарем полетела вниз.

Валериус поймал ее прежде, чем она успела проделать весь путь вниз.

– Беги, Табита, - выдохнул он ей на ухо.

– Не могу. Она моя племянница и будь я проклята, если отдам ее без боя.

Она отпихнула Валериуса, когда по комнате вдруг пронесся призрачный ветер. Он мстительно неистовствовал в доме, сбрасывая лампы, растения и все небольшие вещи поблизости.