Несмотря на свой древний вид, форт Мосби был построен для того, чтобы выдерживать полномасштабные хадатанские бомбардировки с воздуха. Сооружение имело статус Т-1, а это означало, что центр комплекса способен выдержать прямое попадание тактической ядерной бомбы.

Разумеется, мятежники не станут швырять сюда ядерную бомбу, по крайней мере пока, но защитники форта вполне, могли ожидать, что противник решит побаловать их тысячефунтовыми бомбами с лазерным наведением, ракетами «воздух — земля» (РВЗ) и подповерхностными торпедами (ППТ). Приятного мало.

Ракеты взвились в воздух, прочертив на небе белые полосы. Пусковые установки, поддерживающие между собой радиосвязь и соединенные подземными кабелями, находились примерно в пятидесяти милях от форта. Полковник знал, что в настоящий момент они уже опустились в свои подземные укрытия. Как только установки окажутся ниже поверхности земли, их защитят специальные непробиваемые переборки, а учитывая, что электронные радары врага малы и находятся в воздухе, засечь установки, чтобы расстрелять, будет практически невозможно.

— Сэр! Идите сюда!

Бывший капрал, а теперь сержант Файкс по собственной инициативе вошел в состав штаба Були и взял на себя роль его личного телохранителя. Он стоял возле открытого люка.

Полковник в последний раз огляделся по сторонам, прошел мимо двери толщиной в целый фут и услышал, как она с грохотом закрылась.

Охрана Були состояла из Файкса и двух разведчиков, которых дал ему Ускользающий в Ночь. Наа были вооружены до зубов и постоянно держались настороже. Опасаясь нового мятежа, сержант потребовал у Були целый расчет. Тот отказал, сославшись на то, что шесть охранников плюс сержант — это не только неразумное использование людей, но еще и выглядеть будет непристойно.

Файкс знал, что приближается штурмовой флот, и считал, что Були неразумно рискует своей жизнью.

— Вот и хорошо, давно бы так, сэр. Нечего подставлять задницу врагу, да еще в самом начале сражения.

Наа с трудом сдерживали ухмылки. Були собрался отчитать Файкса, но тут управляемая со спутника ракета ударила в самый центр плаца. От взрыва задрожали стены крепости. Первый удар нанесен.

Капитанский мостик «Гладиатора» сверкал чистотой, хотя некоторые пятна крови убрать оказалось совсем не просто.

Флотский капитан Энджи Тиспин была в ярости. Контр-адмирал Натан Прэтт вышел из гиперпространства шесть часов назад, находился еще на расстоянии двенадцати часов от места назначения и утверждал, будто операцией командует именно он. На некрасивом лице с острыми чертами появилось угрожающее выражение. Голографическая картинка задрожала, потом опять стала четкой.

— Я прекрасно понимаю ваше желание поддержать лоялистов, капитан, но оно идет вразрез с нашей общей стратегией.

— И в чем же она заключается? — поинтересовалась Тиспин. — Проклятие, я точно знаю, что никакой стратегии нет! Половина кораблей на орбите принадлежит мятежникам, а мои так называемые начальники все время тратят на споры о том, кто главнее. Люди на Земле нуждаются в нашей помощи, причем она требуется им сейчас. Бунтовщики захватили большую часть планеты. Зачем же отдавать им остальное?

Прэтт так подался вперед, что его глаза, казалось, заполнили весь голографический экран.

— Вам несладко пришлось, капитан, и это единственная причина, по которой я считаю возможным оставить без внимания ваши комментарии и полное отсутствие воинской вежливости. Вы сейчас услышите мой приказ. Посмейте только его не выполнить!.. Вы сделаете все возможное, чтобы сохранить корабль. Вы используете своих людей лишь для того, чтобы защитить его, и ни для какой иной цели. Надеюсь, вы меня поняли. Вопросы есть?

Тиспин постаралась говорить так, чтобы голос звучал совершенно спокойно:

— Есть, сэр! Один вопрос, сэр!

Прэтт позволил себе откинуться на спинку стула. Он дал понять, кто здесь главный, и теперь мог ответить даже на два вопроса.

— Слушаю? Что вас интересует?

— Вы родились задницей или специально этому учились? — мрачно улыбнувшись, поинтересовалась Тиспин.

Адмирал вытаращил глаза, у него отвисла челюсть, и он начал задыхаться. Тиспин прервала связь. Главстаршина Грико покачал головой:

— Он будет в ярости, капитан. По-настоящему.

— Точно. — Тиспин уже пожалела о своем поступке. — Думаю, вы правы. Последняя часть была явно не по правилам.

— Ну и что вы собираетесь делать? — спросила лейтенант Роулингс, у которой от ужаса округлись глаза.

Тиспин поднялась на ноги и улыбнулась:

— Вы же слышали, что сказал адмирал. Мне приказано защищать корабль. Что, если какой-нибудь из заговорщиков решит выпустить ракету, а она выйдет из-под контроля и устремится прямо в космос? Нашему кораблю будет угрожать серьезная опасность.