Наконец Порция добралась до коридора и остановилась при виде Фредерика, одним ловким ударом повергнувшего на пол низкорослого, пухлого джентльмена.

С тихим стоном незнакомец перекатился на бок и теперь потирал ушибленный подбородок, слезливо бормоча проклятия и нелепые угрозы, а лорд Грейстон опустился возле него на колени.

Обеспокоенная Порция подошла и положила руку на плечо Фредерика.

– Что случилось? – тихо спросила она. Улыбаясь одним уголком рта, Фредерик прикрыл ее руку своими пальцами.

– Боюсь, крошка, что я снова оказался втянутым в безобразную потасовку в твоем прекрасном заведении.

Ее взгляд скользнул по поверженному на пол джентльмену и снова обратился к красивому лицу Фредерика. На его скулах рдели красные пятна, а глаза лихорадочно блестели, и сердце ее скакнуло и пропустило удар.

Это было чем-то большим, чем обычная потасовка.

– Да, похоже, у тебя это входит в привычку, – осторожно сказала она. – Кто он?

– Мой брат Саймон.

– О! – Она сжала губы, с трудом подавляя ребяческое желание лягнуть поверженного в жирную спину. – И что он здесь делает?

Фредерик пожал плечами:

– Думаю, явился напомнить мне, что лорд Грейстон ничего не должен своему бастарду. Представь его изумление, когда он узнал, что больше не наследник.

Она изумленно ахнула и втянула воздух при этом его откровенном признании в том, что он намерен занять свое законное место. Она не была уверена, что он собирался это сделать. Впрочем, ее это не касалось.

Любовь, которую она питала к Фредерику, не имела никакого отношения к его положению в обществе или к имению, которое он мог, а возможно, и не мог унаследовать.

Она любила его, потому что он был самым лучшим на свете.

Это было довольно необычной причиной для любви к кому бы то ни было, Порция была готова признать, как горячая кровь живее побежала по ее жилам.

– Понимаю. – Ее брови слегка сдвинулись при виде окровавленных костяшек его пальцев. – Ты пострадал?

Он поднял руку и провел ладонью по ее щеке, его серые глаза были полны уже знакомого ей пламени.

– Ничего, что не может исцелить поцелуй, – пробормотал он, и от звука его охрипшего голоса кровь бросилась Порции в лицо.

– Фредерик, на нас смотрят люди, – попыталась она урезонить его, остро чувствуя любопытный взгляд лорда Грейстона.

Равнодушный к мнению отца и мнению брата, перекатившегося на спину, чтобы испепелить ненавидящим взглядом этих двоих, Фредерик обнял Порцию за плечи.

– Знаешь, когда ты станешь моей женой, мне будет плевать на то, что кто-то видит, как я тебя целую, – предупредил он.

Сердце Порции снова рванулось и пропустило уже несколько ударов, прежде чем пустилось в бешеную пляску. Женой!

Милостивые небеса, она и не думала снова выходить замуж. И конечно уж, не за дворянина, желающего чуть ли не насильно вернуть ее в общество, откуда она когда-то бежала. Но, встретив взгляд его серебристых глаз, Порция почувствовала, что тает и ее сомнения тоже растаяли.

Конечно, она не имела намерения облегчать ему дело. Ей нравилась мысль о том, что ее будут уговаривать вступить в лоно супружеского блаженства и делать это будет Фредерик.

– Ты же знаешь, я еще не дала согласия стать твоей женой, – с едва заметной улыбкой поддразнила она.

– Пока еще не дала, но дашь. – Он провел пальцем вокруг ее губ. – Возможно, я не самый умный и не самый ловкий из джентльменов, зато самый терпеливый. Нет цели, ради достижения которой я не приложил бы всех сил и всего своего терпения, как бы тяжело мне это ни далось.

Она только подняла брови, расслышав в его голосе непривычную надменность.

– Значит, сейчас я – та самая цель, которой ты хочешь достигнуть?

Выражение его лица смягчилось любовью, которую Порция почувствовала всей душой.

– Я желаю достигнуть этой цели больше, чем желал чего-либо другого в жизни, – хрипло ответил он. – Что бы ни сулило мне будущее, единственное, что по-настоящему важно для меня, это то, что ты будешь рядом.

– Но ведь в твоем будущем занимает место и Оук-Мэнор. Разве нет? – взволнованно спросил лорд Грейстон, все еще стоящий на коленях возле младшего сына.

Фредерик ответил неспешным кивком:

– В отдаленном будущем. Надеюсь, в очень отдаленном.

Повернувшись к Порции, Фредерик не мог видеть огромного облегчения на худом лице отца. Вместо этого Фредерик нежно заключил в ладони лицо Порции.