– Пошли. – Фредерик снова властно завладел ее рукой и повел к зданию гостиницы. – Здесь слишком холодно.

Они пошли обратно по узкой тропинке, тишину нарушал только свист ветра.

Фредерик старался держать Порцию крепко, но проникнуть в ее мрачные мысли не мог. Она поделится ими с ним, когда будет к этому готова, сурово одергивал он себя. А сегодня он и так долго ее расспрашивал.

Наконец Порция глубоко вздохнула, повернула голову и встретила его обеспокоенный взгляд.

– Кажется, вас не особенно возмутила моя исповедь.

При этих неожиданных словах он поднял брови:

– А вы думали, что я буду возмущен?

– Большинство джентльменов осудили бы меня.

– Я не принадлежу к большинству.

Ее губы дрогнули:

– Это верно.

– Кажется, вы забыли, Порция, что мать зачала меня без благословения церкви и без брачных обетов, – мягко напомнил он. – Но насколько мне стало известно, она была доброй и любящей женщиной, и я был бы счастлив назвать ее матерью. Вы такая же нежная и любящая, и Розалинда могла бы вами гордиться.

Она споткнулась. Дыхание со свистом вырвалось из ее груди, и Фредерику пришлось покрепче взять ее за руку, чтобы она не упала.

– О Боже! – выдохнула она. – Вы удивительный.

Он ответил недоумевающим смешком. Даже принимая во внимание все, что было в его мыслях, Фредерик не мог остаться равнодушным к ее словам. Он был польщен. Какому мужчине не приятно казаться удивительным в глазах красивой женщины?

– Неужели?

– Вы всегда находите точные слова и тем самым облегчаете мою душу. Я чувствую себя лучше.

– Это не просто слова, Порция, – сказал он, ловя и удерживая ее взгляд. – Если бы я мог избавить вас от боли, которую вас вынудили испытать, я бы это сделал, но вы ведь заверили меня, что именно страдания сделали вас той самой женщиной, какой я вас вижу сегодня. Он протянул к ней руку и провел ладонью по ее губам. – Вы – словно тонкий меч из закаленной стали.

Ее бледные щеки едва окрасил слабый румянец, и Порция ответила неуверенным смехом.

– Куин говорит, что я вроде мула, который топает вперед, стремясь добраться до морковки, хоть она и не того цвета, какой нужен.

– Конечно, это высказывание в духе вашего грума, хотя черт знает, что он хотел этим сказать.

– По правде говоря, и я не понимаю. – Она слабо пожала плечами. – Я полагаю, что это имеет отношение к моему намерению устроить жизнь по-своему.

– Или к вашему слепому упрямству. В ее глазах загорелся опасный огонь.

– Прошу прощения?

Фредерик улыбнулся, чувствуя себя счастливым, оттого что ее неугомонный дух взял верх над печалью:

– Удивительному и прекрасному упрямству.

Она попыталась скрыть смущение под напускной и не лишенной насмешливости мрачностью.

– Почему это любой джентльмен, отказывающийся покориться воле другого, считается просто твердым и решительным, а женщину охотно клеймят, называя упрямой?

– Будучи джентльменом решительным, я не намерен отвечать на подобные вопросы, – со свойственной ему осторожностью возразил он.

Они вышли из леса и оказались возле конюшен. Хотя было раннее утро, Фредерик понимал, что, как только Порция окажется в гостинице, нелегкие обязанности тотчас же поглотят ее внимание. Но он еще не был готов положить конец их встрече.

– Порция!

– Да?

– Вы придете ко мне в комнату?

От такого прямого вопроса у Порции перехватило дух, и все ее тело загорелось при мысли о его руках, срывающих с нее влажное шерстяное платье.

Этому искушению она была не в силах противостоять. Только сознание того, что все слуги заметят отсутствие хозяйки, помешало ей тотчас же броситься к нему.

– Я должна позаботиться о своих гостях, – пробормотала она. – Возможно, мы могли бы встретиться позже…

– Порция, я не стал бы спрашивать, если бы это не было очень важно, – перебил он, но голос его звучал тихо, а выражение лица было все-таки мрачным. – Уверяю вас, что хочу только поговорить.

Их молчание затянулось, потому что Порция долго смотрела ему в лицо, догадываясь, что за этим приглашением стоит нечто большее, нежели желание соблазнить ее. И она не могла понять, было это ей приятно или разочаровало ее.

– Очень хорошо, – согласилась она, слегка кивнув.

– Благодарю вас.

Фредерик, крепко сжимая ее руку, повел Порцию к черному ходу, а потом к черной лестнице. Ей не потребовалось напоминать ему о нежелательности того, чтобы слуги увидели, как она проскальзывает в его комнату. Фредерик всегда и без пояснений чувствовал, чего она хочет.