В принципе, если бы горы, окружавшие торцевую грань, можно было перейти, разумнее всего было бы доплыть до края океана и перебраться на одну из граней, где совершенно точно имелись точки перехода, ведущие прямо во дворец. Однако Богдан уже знал: горы, ограничивающие торцы и грани, вздымаются выше атмосферы, и даже имей он альпинистское снаряжение и соответствующие навыки скалолаза, ему через горы не пройти.

За строительными работами он не забыл постараться проследить закономерность направления местных ветров, соорудив простенький флюгер. Делая отметки в тетради, Богдан определил, что ветер здесь дул хотя и с разной силой, но стабильно по направлениям: один день с севера на юг, затем с востока на запад, и так далее по часовой стрелке в последовательности, в которой меняло свой восход солнце. Подобная «карта ветров» облегчала путешествие, ведь Богдан не обольщался по поводу своего косого паруса: возможно, под некоторым углом к ветру его судно двигаться сможет, но против, как хорошие земные парусники, вряд ли.

Дождавшись дня с наиболее благоприятным направлением ветра, Богдан собрал все припасы на палубе тримарана, который качался на волнах у берега. И только в эту последнюю минуту, собравшись в путь, он по-настоящему почувствовал, как беззащитен перед водной стихией неведомого мира. В этом океане водились опасные существа, порой дули сильные ветры, а судно его, несмотря на тщательность постройки, всё-таки было творением дилетанта. Правда, единственной альтернативой путешествию по воде была жизнь отшельника на этом острове. Долгая жизнь.

– Я согласен провести здесь остаток дней? – спросил Богдан вслух.

Было тихо – только слабая волна толкала брёвна плота, да что-то крикнули сверху чайки.

– Вот-вот, – кивнул Богдан. – Страшно, но выбор не богатый. А я во дворец хочу!

Он перекрестился и, орудуя на мелководье шестом, направил тримаран в открытое море.

Погода благоприятствовала: ветер дул в меру сильный, чтобы тримаран двигался резво, но высоких волн не было. Морские хищники на пути не показывались, хотя Богдан всё время с опаской всматривался в изумрудные воды – лучемёт висел на груди, для дополнительной страховки ещё и на крепкой верёвке.

Хотя конструкция паруса, даже в исполнении Богдана, позволяла двигаться под углом к ветру, юноша постарался выбрать начальную точку движения так, чтобы судно ещё и просто сносило к нужному острову. Однако когда прибрежные скалы и пляжи новой земли уже в мельчайших подробностях просматривались в бинокль профессора Витта, стало ясно, что тримаран всё-таки норовит проскочить мимо цели. Поэтому Богдану пришлось убрать парус и усиленно поработать вёслами.

Потом он снова поднял свой «шкурный кливер» и в этот раз как-то очень удачно поймал ветер. В общей сложности почти через десять часов плаванья тримаран ткнулся носом в песок нового острова.

Несмотря на дополнительно накачанные за дни строительства мышцы, Богдан изрядно устал и чуть не валился с ног, когда, наконец, спрыгнул на песок. Вытянув, насколько позволяли силы, тримаран на берег и привязав его к надёжному валуну, он осмотрелся – берег был пуст.

Теперь здесь предстояло искать точку перехода, а дело близилось к вечеру. Кроме того, надёжного убежища в виде пещеры, несмотря на обрывистый и каменистый берег, в поле зрения не наблюдалось.

– М-да, об этом я не подумал, – пробормотал Богдан. – Прокололись вы, сударь, – а если тут приличные зверушки встретятся?

Досадуя на самого себя, он перетащил припасы с плота подальше от линии прибоя и отправился на разведку. Поднявшись на высокую точку, Богдан осмотрелся – остров, по крайней мере, в этом месте, безусловно, напоминал два предыдущих: такая же тянущаяся у кромки океана полоса пляжа с большим количеством скал и валунов, высокий скалистый берег, а на берегу – метрах в ста от обрыва смешанный лес.

– Что же, в этих краях Творец не слишком богатую фантазию проявлял, – хмыкнул Богдан, поигрывая лучемётом.

Солнце опустилось почти к самой водной глади, и ситуация была предельно ясна: за оставшиеся часа полтора-два светлого времени найти переход вряд ли возможно, а посему на острове придётся ночевать, как минимум, один раз. В первую очередь требовалось подумать как раз о ночлеге – это могла быть пещера, которую пока не видно, или же дерево.

После относительного комфорта пещеры профессора Витта ночевать в положении куропатки не хотелось, и Богдан решил всё-таки поискать некое убежище в скалах. Естественно, надёжной двери там не будет, но костёр у входа вполне может защитить от предполагаемых хищников.

Он вернулся на пляж и двинулся в сторону, где просматривалось меньшее нагромождение скал, но достаточно обрывистый берег сулил наличие каких-то каверн.

Примерно через полчаса поиски были вознаграждены – в каменистом обрыве обнаружилась глубокая расщелина приемлемой ширины, к тому же прикрытая сверху нависающей скалой. Внутри было сухо, а приличная глубина позволяла оставить некоторое расстояние на случай возможного нападения.

Таскать вещи по песку между валунов и скал уже не оставалось времени, и потому Богдан вынужден был снова погрузить снаряжение на тримаран и в опускающихся сумерках перегнать судно к своей новой резиденции. На берегу валялось много сухих водорослей и выброшенного морем плавника, но Богдан по крутому склону вскарабкался на берег и натаскал ещё сучьев и веток с опушки леса.