Рыцари смотрели на Богдана, а юноша смотрел на них.

– Благородные господа, – наконец, открыл рот Богдан, – прошу великодушно меня простить, но я прибыл совсем не на турнир. Я держу путь в далёкую страну…

На мгновение он замялся, собственно, и не зная, что ему такое придумать, чтобы выглядело правдоподобно: для вранья не хватало информации, которую можно было как-то переработать и выдать этим, скорее всего, не слишком далёким людям.

Один из рыцарей, высокий усатый длинноволосый человек в длинной белой рубахе, поверх которой красовались лёгкие латы вроде знакомой Богдану по иллюстрациям испанской кирасы, обошёл его коня, чуть пошатываясь и придерживая болтавшийся на боку длинный меч.

– О! – воскликнул он, увидев щит Богдана, висевший слева чуть сзади седла. – Да это, кажется, кто-то из славного рода Шарлемане!..

Компания стала ещё внимательнее пялиться на Богдана. На всякий случай землянин решил не выдавать себя за убитого – интуиция подсказывала ему, что данный вариант действий может привести к неконтролируемым последствиям.

– Сожалею, благородный рыцарь, – мягко возразил Богдан, – но это не так!

– Позвольте! – воскликнул обладатель статной фигуры и усов, делая круг вокруг второго коня, шедшего на поводу. – У вас же герб рыцаря Бафомета, но… я ничего не понимаю! Я встречался с рыцарем Бафометом и знаю его в лицо! Вы же – не Бафомет!

Богдан проглотил слюну и сказал, стараясь выглядеть естественно:

– А я и не утверждаю, что я – Бафомет! Всё очень просто: благородный рыцарь Бафомет – мой названый брат. Мы сражались месяц тому назад в предгорьях, и убили страшное чудовище…

– Неужели зелёного дракона? – негромко, почти шёпотом поинтересовался стоявший пока чуть поодаль светловолосый, почти с каким-то девическим лицом юноша в кольчуге, подпоясанной широким ремнём с каменьями.

– Да, – уже не моргнув глазом, подтвердил Богдан. – После этого мы побратались: я отдал ему свой меч и доспехи, а храбрый Бафомет отдал мне свои.

– Судя по всему, он отдал вам и лошадь…

– Да, именно так, – кивнул Богдан.

– Какое изысканное подтверждение дружбы, – насмешливо, как показалось Богдану, сказал высокий усач. – Ни разу не слышал о таком! Бьюсь об заклад, что это пришло в голову не Бафомету, вечно подозрительному пьянице…

В воздухе неожиданно повисла напряжённость. Спутники высокого покосились на него: очевидно, усач сказал нечто, не вполне уместное в подобной ситуации. Богдан сообразил, что надо соответственно прореагировать.

– Сударь, – молвил он, стараясь казаться надменным, – я бы попросил вас не отзываться столь непочтительно о моём названом брате!

Сказав это, Богдан тут же подумал, что сейчас, чего доброго, он нарвётся на дуэль с усатым или для начала на скандал. Однако высокий рыцарь в кирасе только усмехнулся:

– Прошу прощения, сударь, я не хотел обидеть вашего названного брата. Просто… Впрочем, ещё раз прошу меня простить! И где же сейчас благородный Бафомет?

Богдан снова проглотил густой комок слюны.

– Он отдыхает, – сказал юноша, глядя прямо в глаза усатому. – Э-э… в родовом замке.

Компания рыцарей переглянулась, а усатый подмигнул своим спутникам:

– В таком случае, неужели он не будет принимать участия в турнире в честь его величества?! Или… А, понимаю: он послал вас вместо себя, верно?

Снова воцарилось молчание. Богдан не знал, что сказать, а рыцари явно дожидались от него какого-то определённого ответа. Секунды убегали, и положение становилось всё более дурацким. Богдан уже начал подозревать, что, нацепив рыцарские доспехи, он, возможно, создал себе пусть и более редкие, но никак не менее сложные проблемы на пути.

Теперь он волей-неволей связан с памятью Бафомета, который, получается, следует за ним и после смерти: на щите имелся герб убитого рыцаря, этот герб был известен в округе – как же он не догадался хотя бы как-то сбить или замаскировать эту улику?! Тогда можно было бы объявлять себя чужестранцем из дальних краёв, и отвечать всё, что взбредёт в голову. Впрочем, наверное, и лошадь стоило где-то продать, поменять и тому подобное, они же здесь, наверное, узнают лошадей так же, как на Земле узнают машины: «Вон, смотри, Васькина тачка поехала»…

Оставаться на турнир он не может: там его явно раскроют, да и просто не умеет он драться на турнирах. В принципе, любопытно посмотреть, но перспектива самому быть, как минимум, изувеченным копьём его никак не прельщала. Кроме того, если эти первые встречные знавали Бафомета, но явно не видели его в течение последних дней, то в толпе у шатров могут найтись люди, которые окажутся в курсе подробностей из жизни рыцаря за последнее время, и могут начать утверждать, что ни с кем Бафомет не братался.