На столе красовались кувшин и пара металлических кубков изящной работы, похоже, серебряные. Кроме того, на столе имелся светильник с грубоватым стеклянным колпачком, отдалённо напоминавшим стекло керосиновой лампы. У двери висело металлическое зеркало – лист отполированного серебра в деревянной раме.

Богдан заметил, что дверь снабжена запором и изнутри – маленькая задвижка вряд ли выдержала бы серьёзный натиск, тем более, что дверь открывалась внутрь комнаты, но всё-таки создавала некоторую помеху мгновенному доступу в помещение.

В дальнем углу виднелась небольшая дверца, за которой оказался самый настоящий туалет – с большим баком и стульчаком. Бак закрывался крышкой, а по стенам висели пучки пахучих трав для отбивания неприятных запахов. Тут же на небольшой скамье примостился кувшин с тазиком и кусок полотна на крючке, укреплённом на стене.

Богдан почувствовал, что, несмотря на всю тревожность ситуации, ему пока больше всего ужасно хочется сбросить с себя надоевшие за день доспехи, и если не нормально вымыться, то хотя бы сполоснуть водой лицо, после чего вытянуться на кровати.

– Слушайте, а как-то более серьёзно помыться у вас можно? – спросил он.

Тассилон заверил, что можно, и предложил оставить вещи и доспехи здесь. Богдан вздохнул, зашёл за ширму и стал переодеваться – ему не хотелось, чтобы его провожатый видел комбинезон и некоторые вещи.

Кряхтя от боли в седалище, Богдан переоделся в платье рыцаря Шарлемане, надев его поверх комбинезона, с которым расставаться не желал. Вышло не совсем удобно, но иного варианта не было. Естественно, он оставил при себе и лучемёт.

Тассилон снова повёл Богдана вниз. Они спустились в подвал, прошли каким-то переходами, где на стенах висели масляные светильники, и оказались во влажном и душном помещении.

«Неужели баня?!» – с радостным восторгом подумал Богдан.

В длинном зале горела печь, на которой грелась в огромном чане вода, а по другую сторону от прохода располагался ряд кабинок наподобие душевых, разделённых дощатыми перегородками, примерно в три четверти роста человека с такими же дощатыми дверцами. Рядом с каждой кабинкой имелся деревянный же шкаф, куда можно было сложить одежду. Это успокоило Богдана, так как он не хотел оставаться без оружия под рукой.

В целом помещение выглядело довольно мрачно, а неровный свет масляных светильников придавал прямо-таки сходство с какой-то пыточной камерой, но наличие горячей воды затмевало все недостатки.

Бан как таковой всё это, конечно же, нельзя было назвать, но слуги принесли Богдану две большие бадьи с горячей и холодной водой, ковш, длинную полосу полотна, заменяющую полотенце, и даже кусок чего-то, напоминающего хозяйственное мыло. Не слишком детальные знания по истории не позволяли вспомнить, существовало ли мыло в Средние века, но Богдан и не стал слишком долго мучаться таким вопросом. Самое главное, мыло выполняло свои функции – мылило и на удивление терпимо пахло.

Тассилон лишь попросил Богдана не слишком задерживаться и сам временно удалился. Помощь слуг в самом процессе мытья Богдан отверг, к некоторому удивлению рыцаря и самих холопов, но никто не стал возражать.

Богдан с наслаждением вымылся, вытерся, оделся и вышел в «предбанник», где задумчиво сидел ожидавший его Тассилон.

Тем же путём они вернулись в комнату в башне.

– Я доложу о вас его величеству, – сообщил Тассилон, – после чего, уверен, король назначит время аудиенции.

Богдан с запоздалым сомнением посмотрел на рыцаря:

– Вы уверены, благородный Тассилон, что королю есть о чём со мной говорить?

– Не сомневаюсь, благородный рыцарь, – заверил его то ли гостеприимный распорядитель, то ли тюремщик. – А пока, если вам будет что-то нужно дополнительно – ещё воды, чтобы пить или умыться, смена платья и прочее, – только позвоните, и вам всё принесут, – он указал на шнур, висевший у двери и уходивший через блок куда-то вниз.

– Кстати, здесь становится совсем темно, может быть, зажечь светильник? – добавил рыцарь.

– Я под арестом? – вместо ответа на вопрос поинтересовался Богдан.

– Говорю же вам, ни в коем случае! Вы ожидаете аудиенции у короля, – с лёгкой улыбкой поклонился Тассилон. – Так как насчёт света?

– У меня есть… огниво, спасибо, – заверил Богдан: он чуть не сказал «зажигалка», но вовремя спохватился. – Если что, я сам зажгу светильник.

– В таком случае, прошу вас пока подождать здесь, – Тассилон снова слегка поклонился и вышел.

За дверью негромко лязгнул засов. Богдан криво усмехнулся: ожидание аудиенции взаперти.