— Ага, — сказал Лис, — значит, потом я не буду тебе нужен? То есть я тебе нужен только пока?

Вместо ответа Монра привлекла его к себе и поцеловала в губы. Что бы она ни думала на самом деле. Лис почувствовал, сколько сейчас было в этом поцелуе чувства. И хотя он понимал, что страстность поцелуя могла быть отработана столетиями опыта, тем не менее не мог никакими доводами разума сдержать волну накатившего на него головокружения.

— Если кому-то из Творцов можно верить, то поверь мне, — сказала Монра, отрываясь от губ Лиса и словно читая его мысли. Мы связаны с тобой необходимостью крепче, чем любыми словесными обязательствами. Жизнь покажет, сможем ли мы быть вместе и если сможем, то как долго. Мы привыкли, что если впереди вечность, то надо жить одним днем. Не будем загадывать, будем действовать. В конце концов, что нам еще остается?

— Черт меня побери, но вот такую я тебя и люблю, — прерывающимся голосом только и сказал Лис.

Они осторожно двинулись вверх по расщелине. Монра предложила спуститься к реке и идти вдоль узкой кромки берега или даже по воде вброд, используя в качестве прикрытия нависавшие скалы. Лис отговорил ее.

— Если они засекут нас там, то мы окажемся прижатыми к скалам. Нам сразу конец. Если мы пойдем через лес, то сможем прятаться за деревьями и пространства для маневра будет больше. Конечно, идти по пересеченной местности тяжело, но и по воде ночью тоже пробираться непросто.

Монра согласилась, и они, держа оружие наизготове, стали пробираться к лесу. К ночи ветер усилился, и ветви деревьев создавали такой монотонный шум, что вряд ли кто-то мог услышать их осторожные шаги. Монра, кроме лучемета, приготовила свой гранатомет, пристегнув его к рукаву костюма с внутренней стороны.

Сумерки сгущались. Кричали птицы, посвистывал ветер.

Они поднялись из расщелины и оказались на скалистом берегу, поднимавшемся над водой метров на двадцать — тридцать. Все здесь напоминало Лису окрестности реки Чусовой, по которой он в студенчестве плавал на байдарках вместе с одним своим приятелем, страстным любителем водного туризма. Нельзя сказать, что Лис, тогда еще Богдан, тоже стал поклонником байдарок, но он часто вспоминал Сашу Бычкова, который вытащил его в эти походы, открывшие неожиданную красоту родной природы. Таких мест на Земле оставалось все меньше и меньше, и Лис был почти уверен, что в конце концов человечество погубит и себя, и свою бывшую такой прекрасной замечательную планету.

Однако сейчас, по мнению Лиса, угроза Земле исходила в первую очередь не от людей, а от неких порождений хоть и неземного, но вполне человеческого разума, вселяющихся в людские тела. И если люди были вольны губить свою планету и себя, то никто, кроме людей, не имел права губить их. Во всяком случае, Лис не собирался позволять шаровикам делать это.

«Интересно, — подумал Лис, — если те посылы, которые Монра высказывала о душе, верны, то что произойдет с душами тех людей, чьи тела будут захвачены шаровиками?»

Беглецы двинулись в путь. Лис предложил уйти от реки подальше, поскольку ему представлялось логичным, что шаровики начнут их преследование с прочесывания берегов. Монра снова согласилась с доводами Лиса, и их дорога пошла под довольно крутым углом от Трапхора.

Отойдя метров на триста от берега, они продолжили движение параллельно реке. Мешали многочисленные расщелины и разломы в скалах, которые приходилось обходить, так как спуски и подъемы напрямую были очень опасными.

Они прошли, наверное, километра два, когда путь им преградила широкая трещина в скалах. Лис подумал, что она начинается от берега реки и должна кончиться где-то в лесу, но конца трещины не было видно.

— Мне кажется, что эта расщелина не доходит до берега, — сказала Монра, перелезая через поваленный ствол огромной ели и переводя дух.

Лис тоже остановился.

— Ты думаешь, что мы обойдем ее там? — Он кивнул в сторону реки.

— Мне кажется, там скала сплошная. Там хоть посветлее, а в глубине леса уже совсем темно. Мы же не можем включать фонари.

Лис подошел к самому краю трещины и нагнулся посмотреть вдоль нее, держась рукой за росшую на краю корявую сосну. Расщелина тянулась вдаль почти по прямой, насколько хватало глаз.

— Ладно, — кивнул Лис, — пойдем назад. Посмотрим, что там.

Расщелина действительно не доходила до берега — на скалистом утесе оставался узкий перешеек.

— Ты была права, — удовлетворенно сказал Лис.

На середине перешейка Лис остановился и посмотрел вниз. Расщелина, похоже, имела глубину, равную высоте прибрежной скалы в этом месте, то есть метров двадцать — двадцать пять. Лис нагнулся и, опустив руку с фонариком в расщелину, увидел валявшееся на дне большое, еще не совсем высохшее дерево, очевидно сброшенное бурей. Сквозь ветви просвечивало: там, видимо, скапливалась дождевая вода или же имелось сообщение с рекой. Хотя сверху было видно плохо, Лису показалось, что в стенах имеются гроты и пещеры.

Лис повернулся к Монре, которая молча наблюдала за ним, и обомлел: за ее спиной, метрах в пяти от крутого скалистого берега реки висел гравилет шаровиков. Он, судя по всему, поднялся за их спинами, когда они повернулись к расщелине. Машины двигались совершенно бесшумно, вот почему ни Монра, ни Лис ничего не слышали.

В наступивших сумерках шаровики, не включая прожектора, прилетели тихо, как призраки. Скорее всего, они наткнулись на них случайно, барражируя вдоль берегов реки в ожидании прибытия подкрепления, которое, кстати, должно было скоро появиться.