— С машиной дело сложнее, но я постараюсь, что-нибудь придумать.

— Хорошо, Вилли, только еще раз предупреждаю: будьте предельно осторожны. В любых мелочах. Не исключено, что шефы могут установить за вами негласное наблюдение. Да и сами они достаточно опытные разведчики. Один неосторожный вопрос, даже простое любопытство, и вы попадете под подозрение. Теперь второе. Вот вам расписание радиосвязи. — Гаранин достал из кармана листок и протянул Шнелю. Потом взглянул на часы. — А теперь давайте прощаться, мне пора уходить. Надеюсь, мы еще встретимся. Желаю вам успеха.

По дороге в гостиницу майор несколько раз проверял, нет ли за ним наблюдения, но ничего подозрительного не заметил. Никто не ожидал его и вблизи гостиницы.

В номере Гаранин включил приемник и поймал Москву. Как раз передавали сводку Совинформбюро для периферийных газет, и диктор отчетливо повторял по два раза встречавшиеся в ней цифры немецких потерь и названия населенных пунктов. Неожиданно распахнулась дверь и в номер торопливо протиснулись трое мужчин. Двоих из них Гаранин узнал сразу — Янычар и Ушастый. Третий блондин с небольшой бородкой был в европейском костюме, но в каракулевой папахе.

— Кто вы такие? Что вам надо? — вскочил со стула Илья Ильич. «Видно, решили устроить провокацию. Обозлились, что потеряли днем», — почти спокойно подумал он.

— Не стоит поднимать шум, господин Гаранин, — по-русски обратился к нему блондин. — Давайте сядем. Предстоит длинный и серьезный разговор.

— Я категорически протестую! Ваше вторжение незаконно. Требую, чтобы вы покинули номер. Иначе я вызову полицию, — Илья Ильич направился к двери.

— Свяжите его! — рявкнул незнакомец своим подручным.

В руках Янычара свистнула веревочная петля и, словно лассо, обвилась вокруг Гаранина, намертво прижав его руки к туловищу. Все произошло настолько быстро и внезапно, что он на мгновение растерялся. Янычар и Ушастый рывком бросили его в кресло и затянули еще одну веревку на ногах.

— Теперь мы побеседуем в спокойной обстановке, — сказал человек с бородой.

Илья Ильич пристально разглядывал непрошеного гостя, силясь вспомнить, где он мог его видеть. И вдруг Гаранина осенило: «Да это же Штендер!» Темные очки закрывали глаза, но все остальное сходилось с описанием Вилли: курчавая бородка, нос с горбинкой. Итак, это не полиция, а абверовцы. Майор решил проверить свою догадку.

— Что вам угодно, герр Штендер? Я вас слушаю, — спокойно спросил Гаранин, наблюдая, какое впечатление произведет это на «журналиста».

— Откуда вы меня знаете?! — дернулся Штендер, словно получил удар хлыстом.

— Видел вашу фотографию в турецком журнале.

Немец недоверчиво уставился на Гаранина, потом продолжал с откровенной угрозой.

— Тогда буду с вами откровенен. Нам необходимо знать, с каким поручением вы ездили в Каир. С Египтом у вас дипломатических отношений нет. Совершенно очевидно, что целью вашей поездки был штаб английских войск. Если хотите вернуться домой, вам придется полностью ввести нас в курс дела. Решайте, даю вам десять минут. Запомните, вы покинете Стамбул только после того, как расскажете нам все. Мы вас хорошо отблагодарим, и никто не узнает о нашем разговоре. В противном случае…

— Догадываюсь, — усмехнулся Гаранин.

— Вряд ли. Но я не скрою от вас, что в противном случае через час вас найдут задавленным грузовиком у салона мадам Фифи — так здесь называют самый фешенебельный публичный дом. Не совсем подходящее место для русского офицера, посланного с ответственной миссией за границу. Не правда ли?

— У вас фантазии ни на грош, Штендер, слишком грубо работаете. Как и ваши подчиненные, — Гаранин кивнул в сторону Янычара и Ушастого.

— Опять ошибаетесь, господин, или, если угодно, то-ва-рищ, — это слово Штендер произнес с расстановкой, — Гаранин. В карманах у вас будет крупная сумма в английских фунтах, а вскрытие покажет, что вы попали под машину в состоянии алкогольного опьянения. Укол диамина, и через пять минут вы будете пьяны до потери сознания, а через десять уснете мертвым сном. Навсегда. Мы позаботимся, чтобы газеты не преминули обыграть это как следует. Чтобы никто не заподозрил инсценировку, — продолжал Штендер, — шофер, — немец показал на Янычара, — сам явится в полицию с повинной. Два свидетеля, один из них перед вами, второй дежурит в коридоре, подтвердят, что пьяный угодил под машину по неосторожности. Шофер отделается небольшим наказанием. Что вы на это скажете?

— Ничего. Больше вы от меня не услышите ни слова, — Гаранин закусил губу.

— Не будьте идиотом, — Штендер заметно нервничал. — Неужели вам безразлично, что подумают на Родине, когда станет известно об обнаруженной при вас крупной сумме в английских фунтах? В том, что вас завербовали англичане, не будет сомнений.

Штендер еще пытался убеждать Гаранина, но тот уже не слушал.

Штендер поднялся и сказал:

— Действуйте, как наметили. Они выведут вас через служебный ход, — с мстительной улыбкой пояснил он Гаранину, — через него обычно выпроваживают опьяневших посетителей ресторана. Укол, и вас примут за пьяного. Германия здесь ни при чем… — последние слова Штендер произнес уже в дверях.