— Давай танцевать подальше от твоего дома, — шепнул Лоренцо в ухо Бирджит Брицены, — а когда мы войдём в переулок, то улизнём от них.

Лоренцо обвязал вокруг её талии цветастый платок и крепко держал его концы. Их тела сплетались и дрожали в пламенных, ритмичных объятиях.

Боясь выпустить из рук концы платка, он напрочь игнорировал явные приглашения других женщин, которым тоже хотелось потанцевать с ним.

Несмотря на свою полную увлечённость танцем, он вдруг услышал другую группу музыкантов, идущих в конце улицы. На глазах у всех он схватил вскрикнувшую Бирджит Брицену на руки и вытащил её из толпы. Прежде чем кто-либо понял, что случилось, дьявол и Санта Клаус исчезли.

Они бежали, пока было дыхание. А когда услышали гул толпы за углом, Лоренцо поднял Бирджит Брицену на руки и вошёл в парадную дверь дома одного из своих друзей. Он увидел его в гостиной с небольшой группой людей. Лоренцо и в голову не приходило, что он может помешать семейному торжеству. Всё, о чём он думал, было тем, как он убедит своего друга дать ему на время машину.

— Какая ночь, — вздохнула Бирджит Брицена. Радостная улыбка озарила её лицо, — эта толпа почти настигла нас, — она сняла парик, бороду, усы и выбросила их в окно, затем вытащила подушку из-под мантии и кинула её на заднее сидение, — куда мы едем? — спросила она, всматриваясь в темноту.

Лоренцо сбросил свою маску и продолжал гнать к небольшому домику у моря.

Хихикнув, она откинулась на своём сидении, — я чувствую запах морского ветра, — резко прошептала она, глубоко вздохнув, — люди моей нации всегда хоронят своих умерших близких у моря, и единственное, о чём я жалею, что не буду похоронена у моря. Серапио уже купил участок на городском кладбище.

Озадаченный её странным замечанием, он остановил машину.

— Сможет ли маска дьявола исполнить моё желание быть похороненной у моря? — спросила она так серьёзно и решительно, что он только кивнул в знак согласия.

— Обещание, подобное этому, священно, — сказала она. Взгляд её глаз выражал понимание какой-то тайны. Она была спокойна, но странная, почти озорная улыбка играла на её устах, — и я, на этом месте, обещаю любить владельца исполняющей желания маски всю эту ночь, — прошептала она.

Он отчаянно торопил мгновения любви. А потом была ночь — как вечность.

Весь конец дня я размышляла над смыслом историй, которые услышала. Я думала, что понимаю то, что означает звено или тень ведьмы или колесо случая, но я всё же ещё нуждалась в пояснениях доньи Мерседес или Канделярии.

Я приняла за исходный пункт то, что не могу истолковать свои переживания с точки зрения моей академической подготовки, однако мне не хотелось переводить их на язык того, чему я научилась в мире нагваля.

Флоринда объясняла это с точки зрения намерения: универсальной абстрактной силы, ответственной за формирование всего, что есть в мире, где мы живём. Наличие абстрактной силы, её формирующая способность обычно находятся за пределами досягаемости человека, однако при некоторых обстоятельствах ими можно манипулировать. И это даёт нам ложное впечатление того, что люди и вещи исполняют наши желания.

По сравнению с Флориндой — а я не могла удержаться от сравнения — донья Мерседес и Канделярия не имели общего законченного понимания своих действий. Они понимали лишь то, что делали как медиумы, ведьмы и целители, на уровне отдельных, конкретных событий, свободно связанных друг с другом.

К примеру, донья Мерседес дала мне конкретный образец способа манипулировать чем-то неизвестным. Акт манипуляции им она называла тенью ведьмы. Результат этой манипуляции она называла звеном, непрерывностью, поворотом колеса случая.

— Конечно, это маска исполняла желания Лоренцо, — сказала донья Мерседес с абсолютной убеждённостью, — я знаю другие, очень похожие примеры вещей, исполнявших желания.

— Но скажи мне, донья Мерседес, какой фактор важнее — вещь сама по себе или личность, которая имеет желание?

— Вещь сама по себе, — ответила она, — если бы Лоренцо не имел этой маски, он бы всю жизнь вздыхал о Бирджит Брицене; и это было бы всем, что дало бы ему его желание. Ведьма должна сказать, что маска, а не Лоренцо, создала звено.

— Почему ты называешь это тенью ведьмы? Разве здесь вовлекалось влияние ведьмы?

— Тень ведьмы — это только название. Все мы имеем в себе кусочек ведьмы. Лоренцо безусловно не был ни спиритом, ни целителем, однако он имел определённую силу очарования. Я думаю, недостаточно создать звено и передвинуть колесо случая. С помощью маски получается совсем другая история.