Может быть, проще переехать?

— Это испытание? — спросил я.

Эйлин помолчала.

— Вам приходилось убивать?

— Скорее да, чем нет, — вырвалось у меня.

— Ну вот. Уж выход на крышу вы точно найдете.

Голубое платье исчезло за поворотом, а я уселся на перила и принялся размышлять.

Тонкий огонь идет от рук; драконье пламя вырывается с дыханием. Развить первое и притушить второе — только и всего. А вот как закрыться от симпатий и привязанностей? И закрываться ли?

Я не знаю.

Они ведь не враги. Ни наши соседи в дилижансе, ни Марек, ни де Верг. Но они же, прямо или косвенно, лишили меня дома, родителей, неба.

Если я останусь здесь, через неделю-другую у меня появятся друзья, наставники. Анри де Верг был готов отдать жизнь за ту же Эйлин — я уверен, что окажусь крепче? Безжалостнее? Холоднее, наконец?

Я тряхнул головой. В пепел! Драконлор, Лин и Эрик — вот кто интересует меня прежде всего. Магов пока оставим в покое.

Метка под окном поблескивала на солнце. Я соскользнул с перил и отправился искать свои апартаменты.

По наружной лестнице веял ветерок. Навстречу по одному, по двое начали попадаться юные чародеи и чародейки: в брюках, в куртках, в коротких плащах. Видимо, мантии носят лишь практикующие маги, а то и только члены ордена.

Я шел с полузакрытыми глазами и ловил обрывки разговоров.

— …За вторым трупом пришлось идти, — увлеченно рассказывала подруге белокурая девчонка. — А он тяжелый был, гад, даром что без головы. Еле вдвоем утащили. А когда начали вскрывать…

— …Пойдешь сегодня на площадь? Там такая флейтистка…

— …Я ему: жахни, друг! Жахни! И тут как жахнуло!..

— …Не знаю. Носки точно из козьей шерсти? — угловатый парнишка задел меня локтем. — Извините.

— Нестрашно. — Я прислонился к колонне, пропуская его. — Так здесь по ночам холодно?

— Угу. — Он в свою очередь посторонился, давая мне дорогу. Его приятель пожал плечами и протиснулся вперед. — Зимой до костей пробирает.

— А вон в той башне, вероятно, еще холоднее? Кстати, как туда пройти?

Паренек понимающе усмехнулся.

— Спускайтесь обратно. Первая дверь направо — и дальше прямо, прямо через все залы. Там в углу будет винтовая лесенка. Забирайтесь на самый верх, и вы в башне.

— Благодарю.

Я поклонился и начал спускаться.

— Студент, — буркнул за спиной его приятель. Кажется, с завистью.

Я не стал оборачиваться.

В огромных помещениях, кроме каминов и свисавших почти до пола люстр, ничего и никого не было. От двери к двери летал приятный холодок. Пахло сухой травой. Очевидно, этим путем школяры ходят редко. В башне живут лишь привилегированные особы?

К третьему залу я перестал слышать звук голосов на лестнице. В четвертом я круто остановился. На каменном полу всеми оттенками белого переливался женский профиль удивительной красоты. Незнакомка чем-то напоминала Эйлин: то ли посадкой головы, то ли легкой отрешенной улыбкой.

Одна из повелительниц Галавера. Может быть, та, что строила эти стены. Или та, ради которой один из Ристов венчал этот холм замком. Легко, как гончар снимает миску с круга. Шутя резал камень, высекал анфилады, прокладывал галереи, до головокружения гулял в резном лесу колонн и арок.

А теперь милые девушки вскрывают тут трупы. Весело, что и говорить.

Я поморщился. А чего я ждал? Надписи во всю стену: «Драконы, приходите!»?

Я обошел изображение на полу и направился к винтовой лестнице. Второе окно во внутренний двор — значит, вторая дверь слева.

Сквозь узкие окна, пробиваясь через дубовую листву, светило солнце. Завтра обязательно обойду и замок, и парк. И найду Лин — ей-то сейчас каково? Впрочем, если Марек успел взять ее в оборот, мне остается только делать крылья. Или с такой же скоростью втираться в доверие к местному архивисту.

На вершине лестницы меня ждал короткий солнечный коридор. Справа еще одна деревянная лесенка уходила наверх. Окно в конце коридора было распахнуто, и облака вырезали причудливые тени на деревянном полу.

Вторая дверь налево была приоткрыта. Я заглянул внутрь.

На другом конце комнаты Анри де Верг складывал в ящик книги движениями, которые со стороны казались небрежными. Когда он увидел меня, он выпрямился с видом, который неискушенный наблюдатель назвал бы непринужденным.

— Кажется, — я задумчиво огляделся, — тут живу я.