— И все-таки нет. — Я поднял голову и посмотрел ей в глаза. — Мне нелегко поверить даже в роман… сейчас, впрочем, уже легче. Но сын! Это из разряда тех мифов, которыми стыдно делиться вслух.

— Мы говорили об этом с Анри, — на лице Эйлин прибавилось краски, но она не опустила взгляд. — Я утверждала то же, что и вы, — и оказалась не права. Драконов Верга выдали их же традиции. Огненное имя и титул де Верг даровали его матери, которая — на памяти Анри — не была близка к дракону. Вы же знаете, как дают огненные имена?

— Маги, как я успел убедиться, даруют их кому ни попадя.

— Тот, кто дал Лин имя, ошибся, — вздохнула Эйлин. — Если, конечно, не ошибается она. Да, мы даем имена будущим магам, не разбирая, кто они и откуда. Есть огонь, и хорошо. А драконы даруют огненное имя… не имя — титул! — только своим. Только верным. Магам и не-магам, которые верно служили, сражались бок о бок, стали друзьями и вошли в семью, пусть не в прямом смысле этого слова. Огонь тут ни при чем.

— В чем же противоречие?

— В том, что мать Анри и дракон Верга даже не разговаривали. Возможно, они и были близки, но с рождением Анри все переменилось: отца он почти не видел. Возможно… не знаю. И не хочу знать; простите.

— И Анри де Верг начал подозревать неладное, — пробормотал я. — А узнал только сейчас?

— Для этого ему пришлось проехать не одну сотню миль. Анри еще сомневался, но архивные записи поставили точку. Я видела документы.

Значит, это правда? И я мог убить не просто высокомерного мага, а брата по крови?

Я резко сел. В ушах засвистело, от лица отхлынула кровь. Рядом мелькнул голубой цвет, и Эйлин присела сбоку.

— Если это важно, о родителях моей матери всегда говорили шепотом, — негромко сказала она, касаясь моего запястья. — Я никогда их не видела. Это всего лишь происхождение, Квентин. Мир не переворачивается.

— Анри говорил, что Верг был неплохим старичком, — хватаясь за соломинку, вспомнил я. — Об отце так не говорят. Да и о том, что у Верга был сын, он упомянул смеясь.

— Анри любит эпатировать. Его выходки долгое время были притчей во языцех в Галавере, другое дело, что мне об этом распространяться не стоит.

— Зачем же вы рассказали мне… это? — Я с усилием вытолкнул слова. — Вы уверены, что он не хотел бы скрыть свое… свое происхождение?

— Не хотел. У нас в чести откровенность, и Анри гордится собой — он бы пришел в ужас, если бы ему предложили скрыть подобное от своих. Происхождение не может быть порочным; только деяния. Вы не согласитесь?

Эйлин смотрела прямо на меня, и на минуту мне пришла в голову невозможная мысль, что она знает о Херре.

Каменные драконы равнодушно слушали наше молчание. Колокола пробили, де Верг — сын дракона, ничего не отменить, но есть что-то еще. Эйлин не будет делиться со мной такими сведениями просто так. Что она хочет сказать? Что?

Анри маг. Она думает, что я — маг.

Вот и ответ.

— Анри — сын дракона и волшебник, — проговорил я вслух. — Вы думаете, что эти два явления связаны? И именно поэтому рассказываете мне то, что не рассказали бы никому другому?

— Талантливейший волшебник, — подчеркнула она. — И ваши возможности превосходят его.

— А ваши?

Она покачала головой.

— Я даже не знаю, кто приходится мне прадедом. Дален, Аркади, я — мы основали орден на песке, не задумываясь, откуда у нас огонь. До этого ли было? Когда Дален выбирался из подвалов Вельера, мне, честно говоря, было все равно, чей он сын, внук, правнук. Мы выживали.

— А теперь, отдышавшись, ищете себя?

— Вода поднимается, Квентин, — негромко сказала она. — Каждый выплеск дикого огня стоит нам пары деревень. Если начнется вторая война, мы погибнем.

Я начал понимать.

— Вы не уверены, что здесь есть связь, — произнес я. — Но какой козырь! Драконы, для которых род священен, отступятся от Галавера и никогда и ни за что не поднимут руку на свою кровь.

— Или сотрут нас в порошок, дабы неповадно было. Анри, впрочем, думает, как вы, — Эйлин устало провела рукой по лицу. — Он помешан на этой идее, не спал с тех пор, как они с Мареком приехали из Херры. Скажу честно: я не верю в это. Лучше договориться с драконами, используя дипломатию. Но если у нас не останется выхода…

— Вы так откровенны со мной…

— Потому что я хочу откровенности. Квентин, это важно. Кем были ваши родители?

Я не предполагал, что мне будет так трудно соврать, глядя ей в глаза. Право, если бы я был тем, кем она меня видела, я рассказал бы ей все, не думая.

Но я дракон, и она собирается нас обмануть.

— Они не умели летать, если вы об этом, — резко ответил я. — Почему вы мне доверяете? Во время войны многие маги были на стороне драконов. Что, если я один из них?

По взгляду Эйлин я понял, что сморозил глупость.