— Как думаешь, сколько стоит такая штука?

— Не знаю. Много?

— Таких в мире всего два. Если раздобыть оба, то можно на них купить... ну, скажем, атомную электростанцию.

— Да ладно?!

— Ну, не знаю. Сколько стоит атомная электростанция? Пятьдесят миллионов?

— По-моему, миллиардов...

— А-а-а. Ну, тогда нельзя.

— А зачем тебе электростанция?

Эли засмеялась.

— Положи его в ладони. Сложи их ковшиком. Вот так. И покатай.

Оскар послушался, осторожно покатал яйцо в сомкнутых ладонях, и вдруг оно... треснуло и рассыпалось у него в руках. Он ахнул и приподнял верхнюю руку. Яйцо превратилось в сотни, тысячи осколков.

— Извини! Я не специально, я...

— Тихо... Все в порядке. Осторожно, не рассыпь. Давай сюда.

Эли указала на белый лист бумаги на столике. Затаив дыхание, Оскар бережно высыпал сверкающие осколки из ладони. Некоторые из них были меньше капли воды, и Оскару пришлось провести пальцами по ладони, чтобы убедиться: в ней ничего не осталось.

— Я же его сломал!

— Вот, смотри!

Эли подвинула лампу ближе к столу, и тусклый луч осветил кучку металлических осколков. Оскар наклонился, посмотрел. Один осколок, не больше клеща, лежал в стороне, и, хорошенько приглядевшись, Оскар увидел на его гранях крошечные выступы и углубления, а с одной стороны — микроскопические бугорки. Он все понял:

— Это головоломка.

— Да.

— Но... ты что, сможешь ее собрать?

— Думаю, да.

— Но это же целая вечность!

— Да.

Оскар принялся разглядывать другие осколки, раскатившиеся по листку. С виду они были точь-в-точь как тот, который он только что видел, но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что все они немного отличаются друг от друга. Впадинки располагались по-разному, бугорки выступали под другим углом. У одного из осколков была гладкая сторона, по которой проходила тонкая золотая нить. Внешняя часть.

Он опустился в кресло.

— У меня бы крыша поехала.

— А представь, каково было тому, кто это сделал...

Эли закатила глаза и высунула язык, став похожей на гнома Дурина. Оскар рассмеялся. Ха-ха. Звук его смеха эхом отдался в стенах квартиры. Сиротливо. Эли села на диван, скрестив ноги, и выжидательно посмотрела на него. Он отвел глаза и окинул взглядом стол, заваленный игрушками.

Сиротливо.

Он снова почувствовал страшную усталость. Она не была «его девочкой», не могла ею быть. Она была... чем-то другим. Их разделяла огромная пропасть, которую невозможно... Он зажмурился, откинулся в кресле, и чернота под его веками представилась ему космосом, разделяющим их.

Он отключился, на секунду погрузившись в сон.

Пространство между ними наполнилось мерзкими липкими насекомыми, летящими на него, и, когда они приблизились, он увидел, что они вооружены острыми зубами. Он замахал руками, гоня их прочь, и проснулся. Эли сидела на диване и смотрела на него.

— Оскар. Я такой же человек, как и ты. Можешь считать, что у меня... очень редкая болезнь.

Оскар кивнул.

В голове мелькнула какая-то мысль. Какая-то деталь. Что-то важное. Не сумев ее поймать, он сдался. Но тут в голову пришла другая, страшная мысль. Что она только притворяется.Что внутри нее сидит старый-престарый человек и изучает его, видит его насквозь и украдкой насмехается.

Не может быть.

Чтобы хоть как-то отвлечься, он порылся в своей сумке, достал плеер, вытащил кассету, прочитал надпись: «Kiss: Unmasked», перевернул: «Kiss: Destroyer», засунул обратно.

Нужно пойти домой.

Эли подалась вперед:

— Что это?

— Это? Плеер.

— Музыку слушать?

— Да.

Она ничего не знает. Такая умная, а ничего не знает. Интересно, что она делает целыми днями? Спит, конечно. А где же ее гроб? Точно! Когда она приходила ко мне по ночам, она никогда не спала. Просто лежала в моей постели и ждала рассвета. «Мне надо удаляться, чтобы жить, или остаться и проститься с жизнью».

— Можно?..

Оскар протянул ей плеер. Она взяла его с видом человека, не знающего, как с этим обращаться, но потом вставила наушники в уши и вопросительно посмотрела на него. Оскар указал на кнопки:

— Нажми на кнопку «пуск».

Эли пробежалась глазами по кнопкам, нашла «пуск». Оскар почувствовал себя спокойнее. Это ведь нормально — дать другу послушать свою музыку. Интересно, понравится ли Эли Kiss?

Она нажала на «пуск», и Оскар даже со своего кресла услышал хрипящие завывание гитары, барабаны, голос. Плеер включился на середине одной из самых тяжелых песен.

Глаза Эли расширились, и она закричала от боли. Оскар так испугался, что резко откинулся в кресле. Оно закачалось, чуть не опрокинувшись. Эли с силой выдернула наушники из ушей, оборвав провода, отшвырнула их прочь, заткнула уши руками и заскулила.

Оскар сидел, разинув рот и тупо уставившись на наушники, отскочившие от стены. Потом встал, поднял их. Да, такое не починишь. Оба провода были вырваны с корнем. Он положил их на стол и снова опустился в кресло.

Эли отняла ладони от ушей: