— Нет. От этого — не умирают. Но ему еще перерезали горло. А вот от этоготочно умирают. От уха до уха. Вспороли, как... арбуз.

Он провел пальцем по горлу, показывая, как это было.

Лассе невольно вскинул руку к горлу, будто защищая его. Потом медленно покачал головой:

— Ну и почему он так висел?

— А сам-то как думаешь?

— Не знаю.

Томми с задумчивым выражением потеребил нижнюю губу.

— А самое странное вот что. Если человеку перерезать горло, он умирает. И крови при этом бывает столько, что мало не покажется. Так?

Лассе и Роббан кивнули. Томми потянул время, прежде чем обрушить на них бомбу:

— Но под ним на земле... вообще не было крови. Всего пара капель. Хотя из него должно было вытечь несколько литров, пока он там висел.

В подвале повисла тишина. Лассе и Роббан растерянно уставились взглядом куда-то перед собой. Роббан очнулся первым:

— Я знаю! Его убили где-то в другом месте. А потом подвесили там.

— Мм... Но зачем вообще вешать его на дерево? Когда кого-то убивают, обычно стараются избавиться от трупа

— Может, он сумасшедший?

— Может быть. Но у меня другая теория. Вы видели когда-нибудь бойню? Как забивают свиней? Прежде чем разделать тушу, из нее сливают кровь. И знаете, как это делают? Подвешивают ее вниз головой. На крюке. И перерезают горло.

— Ты что, хочешь сказать, что убийца собирался его разделать?

— Че?

Лассе неуверенно переводил взгляд с Томми на Роббана и обратно, пытаясь понять, не прикалываются ли они. Не заметив и тени насмешки, он спросил:

— Они правда так поступают? Ну, со свиньями?

— Ну да, а ты что думал?

— Я думал, у них там для этого какие-нибудь специальные приспособления.

— И что, тебе бы от этого легче стало?

— Нет, но... их что, прямо живьем подвешивают?

— Да. Живьем. И они еще дергаются. И визжат.

Томми изобразил, как визжит свинья, и Лассе поник, уставившись в свои колени. Роббан встал, прошелся взад-вперед и снова сел на диван.

— Нелогично. Если бы убийца собирался его разделать, кровь бы все равно осталась.

— Это тысказал, что он хотел его разделать. Я так не думаю.

— Да? А как ты считаешь?

— Я считаю, что ему нужна была кровь. Ради нее он пацана и прикончил. Чтобы добыть кровь. Я думаю, он забрал ее с собой.

Роббан медленно кивнул, поковырял пальцем болячку от здоровенного выдавленного прыща в углу рта.

— Но зачем? Пьет он ее, что ли?

— Например.

Томми и Роббан погрузились в размышления, прокручивая в воображении подробности убийства и всего, что за ним последовало. Через какое-то время Лассе поднял голову и вопросительно посмотрел на них. В глазах его стояли слезы.

— Но они хоть быстро умирают? Свиньи?

Томми серьезно посмотрел на него и ответил:

— Нет.

— Я выйду ненадолго...

— Нет.

— Я только во двор.

— Ладно, только со двора ни ногой.

— Хорошо.

— Позвать тебя?

— Нет. Я сам приду. У меня есть часы. Не надо меня звать.

Оскар натянул куртку, шапку. Занес ногу над ботинком, но затем остановился, тихонько прокрался в свою комнату, достал нож и спрятал его под куртку. Когда завязывал шнурки на ботинках, мама крикнула из гостиной:

— На улице холодно.

— У меня шапка.

— На голове?

— Нет, на ноге.

— Не надо с этим шутить. Ты же знаешь, что у тебя...

— Все, пока!

— ...проблемные уши.

Он вышел, посмотрел на часы. Четверть восьмого. До начала передачи еще сорок пять минут. Наверняка Томми и компания сейчас тусуются в подвале, но идти к ним он не рискнул. Томми был еще ничего, но остальные... Иногда им приходили в голову странные вещи, особенно когда нанюхаются клея.

Он направился к детской площадке посреди двора. Два корявых дерева, служивших при случае футбольными воротами, игровой комплекс с горкой, песочница и качели — три резиновые покрышки, подвешенные на цепях. Он сел на одну из покрышек и начал неторопливо раскачиваться.

Ему нравилось бывать здесь по вечерам. Кругом сотни светящихся окон, а сам он невидим в темноте. Спокойствие и одиночество. Он вытащил нож. Изогнутое лезвие было таким зеркальным, что в нем отражались окна. Светила луна.

Кровавая луна.

Оскар слез с качелей, тихо подошел к ближайшему дереву и обратился к нему:

— Чего уставился, козел? Сдохнуть хочешь?

Дерево не ответило, и Оскар осторожно вогнал нож в ствол, стараясь не погнуть лезвие.

— Вот тебе! Чтобы не пялился!