— Во дела!

Гёста заковылял к их столику, ступая словно по минному полю. Ларри выдвинул соседний стул, сделав пригласительный жест рукой:

— Заходи, гостем будешь!

Гёста, казалось, его не слышал, но к стулу подошел. Он был одет в изрядно поношенный костюм с жилеткой и бабочкой. Влажные волосы были зачесаны назад. Кроме того, от него страшно воняло. Мочой, мочой и еще раз мочой. На открытом воздухе запах был весьма ощутим, но переносим, но здесь, в тепле, от Гёсты так несло застарелой мочой, что приходилось дышать через рот, чтобы хоть как-то это вынести.

Все мужики, включая Моргана, напряглись, изо всех сил пытаясь скрыть свои обонятельные впечатления. Официант подошел к их столику, принюхавшись, замешкался и спросил:

— Что-нибудь... желаете?

Гёста покачал головой, даже не взглянув на официанта. Официант вскинул брови, но Ларри махнул ему рукой: ничего, мы сейчас с ним разберемся.Официант удалился, и Ларри положил руку Гёсте на плечо:

— Чему обязаны?

Гёста прокашлялся и, уставившись в пол, ответил:

— Юкке.

— Что Юкке?

— Он мертв.

Ларри услышал, как Лакке ахнул у него за спиной. Его рука по-прежнему покоилась на плече Гёсты. Похоже, он нуждался в поддержке.

— Откуда ты знаешь?

— Я все видел. Как это произошло. Его убили.

— Когда?

— В субботу. Вечером.

Ларри убрал руку.

— В субботу?!Но... ты сообщил в полицию?

Гёста покачал головой:

— Я не смог. Да и вообще... я ничего толком не видел. Но знаю.

Лакке уронил лицо в ладони, прошептал:

— Я знал, я знал!

Гёста начал рассказывать. Про ребенка, разбившего камнем фонарь у моста, а потом спрятавшегося под ним. Про Юкке, вошедшего под мост и так и не вышедшего. Контур тела на пожухлой листве на следующее утро.

К тому времени, как он закончил свой рассказ, официант уже успел сделать несколько яростных знаков Ларри, указывая то на Гёсту, то на дверь. Ларри положил руку Гёсте на рукав:

— Может, сходим туда и посмотрим?

Гёста кивнул, и они встали из-за стола. Морган залпом допил остатки своего пива и ухмыльнулся Карлссону, который взял газету и, как обычно, запихнул ее в карман пальто, жлоб чертов.

Только Лакке сидел неподвижно, играясь обломками зубочисток, рассыпанными на столе. Ларри наклонился к нему:

— Ты идешь?

— Я знал. Я чувствовал.

— Ладно, ладно. Ты идешь или нет?

— Да. Идите. Я догоню.

Когда они вышли на морозный вечерний воздух, Гёста немного пришел в себя и понесся с такой скоростью, что Ларри попросил его сбавить темп, иначе сердце не выдерживало. Карлссон и Морган шли бок о бок позади них; Морган выжидал момента, когда Карлссон сморозит какую-нибудь глупость, чтобы можно было на него наехать. Но даже Карлссон был погружен в раздумья.

Разбитый фонарь уже починили, и под мостом было относительно светло. Они стояли, столпившись вокруг Гёсты, и слушали, как он повторяет свой рассказ, тыкая пальцем в листья и притоптывая окоченевшими ногами, чтобы согреться — проблемы с кровообращением. Из-за топота под мостом гуляло эхо, будто поблизости маршировал полк солдат. Когда Гёста закончил, Карлссон произнес:

— По правде сказать, доказательств-то никаких нет...

Морган только этого и ждал.

— Черт, ты что, не слышал, что он сказал? Или ты думаешь, что он врет?

— Нет, — ответил Карлссон таким тоном, будто разговаривал с ребенком, — но вряд ли полиция поверит ему на слово, если мы не сможем предоставить каких-либо доказательств.

— Но он же свидетель!

— И ты считаешь, что этого достаточно?

Ларри махнул рукой, указывая на гору листьев:

— Куда делось тело, вот в чем вопрос. Если все действительно было так, как он говорит.

Лакке быстро шел по алее парка. Приблизившись к Гёсте, он указал на землю:

— Здесь?

Гёста кивнул. Лакке сунул руки в карманы и так застыл, разглядывая хаотично разбросанные листья, будто перед ним была головоломка, которую нужно решить. Под кожей его ходили желваки.

— Ну? Что скажете?

Ларри сделал пару шагов в его сторону.

— Лакке, мне очень жаль...

Одним движением руки Лакке отмахнулся от Ларри, не давая ему договорить.

— Я спрашиваю, что скажете? Поймаем мы ту сволочь, которая это сделала, или нет?

Все, кроме Лакке, отвели взгляд. Ларри хотел было сказать, что это сложно, почти невозможно, но осекся. В конце концов Морган прокашлялся, подошел к Лакке и положил руку ему на плечо: