Директор пошла дальше.

В вестибюле наблюдалось оживление. Гномы заносили в злосчастный спортзал доски, которые уже неделю бесполезно загромождали закуток в вестибюле.

— Делають! — оповестила её тётя Паша.

Не слишком понимая, в чём дело, директор заглянула в зал. К великому её облегчению, дуба там больше не было, как не было и озера. Гномы снимали со стен дико разросшуюся растительность. А посередине зала, где зияла большая дыра от дуба, кипела работа. Заливали цемент, резали доски, настилали полы. Работа спорилась.

Не веря своей радости, Вероника Марковна зашла в помещение. Точно — ни следа тростников! Нет лодок и цепи. Значит, больше никаких сказок!

Всеми работами руководил кот Вавила. Он надел бейсболку задом наперёд, большие очки и ходил с блокнотом.

— А, Вероника Марковна! — заметил он директора.

— Я вижу, вы одумались, Вавила. — одобрила она.

— Баюнович, пожалуйста. — ответил кот. — У меня есть отчество. Кстати, Вероника Марковна, я просмотрел документы, что тут оставили рабочие. В накладной значится линолеум. Двадцать рулонов. Где недостающие четыре?

— Я выясню. Не могли бы вы сказать, Вавила…э-ээ…Баюнович, как найти ведьму?

Он вытащил откуда-то сбоку пейджер и заговорил в него:

— Фифендра Рюриковна, к вам просят аудиенции!

— Я на втором этаже. — раздалось с потолка.

Дивясь про себя, Вероника Марковна поспешила вверх по лестнице.

Ведьма в своих живописных лохмотьях стояла у окна.

— Коллега, у меня к вам дело. — обратилась к ней директор, не решаясь назвать ведьму бабой Ягой.

— Стена плача. — отозвалась та.

— Что? — не поняла Вероника Марковна.

Колдунья указала на противоположную стену. Там у дверей, уткнувшись носом в замок, стояла и тихо плакала маленькая белоголовая девочка.

— Диман, негодник, тычет в спину линейкой, пока учителка не видит. — пояснила баба Яга. — А достаётся всё Светланке. Превратить, что ли, его в лягуха? Пусть жрёт червей в садке.

— Да вы что?! — ужаснулась директор. — Разве это метод?! Это же бесчеловечно!

— Уважаемая коллега, моя специальность — злодейство. — хладнокровно заявила ведьма. — Но ради вас и ваших гуманных принципов я не трону Димана. Я превращу в жабу ту учителку, что хороших детей делает изгоями, а плохих ничему хорошему не учит. Не здесь ли, за этими дверями создаются проблемы вашего морально озабоченного общества?

— Не надо никого ни во что превращать!

— Тогда идите и, пока моё терпение не лопнуло, объясните педагогу его задачу. — отрезала ведьма. — И прошу помнить, что мы, полтергейст, в отличии от вас отнюдь не гуманны.

Когда справедливость была восстановлена, и обалдевшей учительнице были объяснены её возможные перспективы, Вероника Марковна вернулась к бабе Яге.

— Я рада, что Вавила осознал ошибку. — издалека начала она, желая польстить неуступчивой старухе.

— Он просто меняет методы исследования. — невозмутимо отвечала та, чем очень насторожила директора.

— Я бы просила вас прекратить это безобразие в столовой. — едва сдерживаясь, проговорила она.

Баба Яга изумилась. Чем же помешали школе вкусные пироги и свежая заварка? Или всем нравится поглощать чуть тёплую жижу, лишь отдалённо напоминающую чай? Все обожают хронически подгоревшие пироги непонятно с чем? Или котлеты, от которых даже собаки пятятся в испуге? Или слипшиеся макароны с соусом, от которого стошнило бы лягушку? А что там сохнет по две недели на витрине? Кабачковая икра? Неужели? Сколько раз её уже ели?

— Не в этом дело, — с тяжёлым сердцем стала объяснять директор, — столовая — это предприятие. Оно построено на финансовой основе. И оно платит в казну налоги. А с чего платить налоги, если торговли как таковой нет?

— Понимаю. — грустно ответила баба Яга. — Вашему обществу противопоказана благотворительность. Да, в общем-то, я тут ни при чём. Просто один из ваших учеников потерял в столовой волшебную корку.

— Есть ещё один аспект. — не сдавалась директор. — Всем ученикам дают в школу деньги. Теперь, когда они экономят на ваших пирогах, эти деньги идут на дурные цели. Например, на сигареты и не только.

И она поведала изумлённой бабе Яге про бич образовательной системы, то есть семечки.

— Я пойду и превращу в мокрицу эту вредительницу! Эту подрывницу общественных устоев! — рассердилась ведьма, имея в виду старуху с семечками у круглосуточного маркета.

Не надо превращать старуху. Ей не хватает пенсии, а сын-алкоголик отбирает последние купюры. Кроме того, есть и другие соблазнительные вещи. Орбиты и диролы, х-сайты и стиморолы, в целом призванные беречь зубы нации и обеспечивать кислотный баланс в её рту, нещадно подрывают общественную мораль учеников. Последние бросают обёртки по углам, и лепят жваки где ни попадя.