— Мы добудем! — весело пообещал Лён.

— Как это «мы»? Я оставляю твоего пёсика в залог. Но, если тебе будет скучно без своего вурдалака, так и быть, оставляй аквамарин. Я добрый.

— Что за сад? — потерянно спросил Лён.

— Нормальный сад. — ответил Семикарман. — Сад Гесперид.

ГЛАВА 27. Бабы-яги

— Паф, что же ты не взял с собой трубку? — спросил Лён, когда их выставили за ворота королевства.

— Я взял учебник математики. — виновато ответил волк. — Ты же сам сказал, что библиотекарша тебя убъёт, если ты его потеряешь.

— И где учебник? — с несчастным видом поинтересовался Лён.

— Забыл возле ямы, когда с тобой разговаривал. — удручённо сказал Паф.

— Сад Гесперид. Полный перпендикуляр! Может, проще выкрасть аквамарин?

— Поверь мне, проще добыть яблоки. Ты же добровольно снял амулет.

Положение было ужасным. Лёнька и понятия не имел, где искать этот сад Гесперид. И чего ради они должны заботиться о каких-то там яблочках, если Паф всё больше превращается в волка. И несчастная Наташа Платонова, возможно, давно уже сожрана драконом!

— Сияр! — позвал он. И конь послушно явился.

— Неси меня в сад Гесперид.

Но скакун и не тронулся с места. Всё правильно, всадник сам должен знать, куда ему лететь. А если он не может представить себе это место, то и с коня нечего спрашивать. И тут его осенило!

— Сияр! Лети на взгорок, где последний раз мы были!

— Зачем?! — запоздало взвыл волк, когда его приятель взмыл в воздух, а его оставил на земле.

— Жди! Сейчас вернусь! — прокричал сверху Лён и скрылся в облаках.

Вот она, вот она, трубочка заветная! Вспомнил он! Ведь, засыпая тут, на заснеженном пригорке, он представил себе тёплое местечко! И попал в такое тёплое местечко! В кормушке было тепло! Да всё королевство Семикармана — тёплое местечко! Мужик обустроил себя среди всеобщего похолодания и неплохо обустроил. Но, не в этом дело!

— Летим обратно. — приказал он коню и снова пустился в путь высоко по воздуху. Потому что путь до королевства мага-стяжателя был неблизким.

— Ну, и как ты это себе представляешь? — поинтересовался Паф, обнюхивая трубку.

— Надо только пожелать! — с восторгом сообщил ему Лён. — Держись крепко за меня! Желаю попасть в сад Гесперид!

И тут же очутился перед развалинами избушки. Они ещё дымились.

— Ты зачем вернулся, мерзавец?! — закричали на него.

Лён оторопело обернулся. На него с клюкой шла баба Яга. Старуха была до крайности обозлена.

— Жильё порушил, хулиган! Имущества лишил! — орала она, замахиваясь палкой. — Превращу в ворону! Убъю, выпотрошу, начиню опилками и поставлю на шесте в хорошем месте!

— Но-но, бабуля… — бормотал, пятясь, Лён. — Не распускайте руки.

— И где же сад Гесперид? — осведомился волк.

Старуха подскочила на месте, внимательно вгляделась в Пафа и уже спокойнее сказала Лёну:

— Я сразу поняла, что не надо было тебя жарить. Да жадность проклятая заела.

— Нам нужны золотые яблочки из сада Гесперид. — настойчиво напомнил волк.

— Молчи, упырь. — небрежно отозвалась бабка. — Сад они захотели. Сгорел мой талисман. Вот этот брандахлыст пожёг избушку. Я всё хотела прибраться в доме да отыскать переходник. Теперь уж поздно. Театр погорел.

Она уселась на перевёрнутый чугунок.

— Почему же трубочка нас перенесла сюда? — спросил сам себя Лён.

— Ты о чём? — насторожилась бабка.

— Я, бабушка, о трубке. — он показал ей трубку. — Нашёл в ступе, когда разбился при посадке.

Минут десять она сокрушалась о погибшей ступе, кляла свою жадность и награждала Лёньку разными эпитетами. Потом утихомирилась и уже благостнее сказала:

— Ну ладно, сокол, давай вертай взад переходник.

— Ага, сейчас! — с насмешкой ответил Лён. — Не нравится мне это место. Сейчас перенесусь куда подальше.

— А я с тобой останусь, бабушка! — плотоядно пообещал ей Паф. — Повоем вместе на луну!

Ещё минут десять она пересекалась с обоими, потом оставила бесприбыльное дело и расхохоталась:

— А ловко ты со ступой! Словечки-то какие знаешь! Кто научил? То-то, я думаю, не зря ты про дивоярскую сталь брехал!

— Нам некогда. — Волк встал с места. — Нужен сад Гесперид. Давай, Лён, попробуй ещё раз.

— Зачем? — спросила бабка. — Вы на месте.

Уговор был таков: как только Лён проникнет в свой этот сад, то вернёт старушке её добро, то есть трубочку заветную. А пожар и ступу она ему простит. На надо было, в самом деле, пытаться есть, чего не следовало.