Оба они пока ещё не знали, что предпримут, когда доберутся до места. Там видно будет. А пока волк-оборотень и его всадник преодолевали гористые леса, безжизненные долины, сухие русла рек и тёмные овраги. Нигде не было жилья. Нигде не пахло человеком. И никаких деревьев, кроме всё тех же елей. Никакой иной растительности под ногами, кроме одной и той же серо-синей травы.

Солнца не было на небе, но тьма настала внезапно. Словно кто-то выключил свет. Но, полной тьма не была. Мрачное небо светилось кипящими тучами, как синим огнём, который лижет потолок. Зрелище величественное и отвратительное. Паф и Лён всё отчётливее ощущали противоестественность этого мира. Не невероятность, как Селембрис, а именно противоестественность. Он казался искусственным созданием. А они оба пустились в путь налегке, без запасов. А это значит…

— Это значит, что скоро я начну звереть. — ответил Паф.

В темноте продолжать путь не следовало, поэтому товарищи принялись искать убежище. Оставаться спать под открытым небом как-то не хотелось. Ночь застала их у подножия безлесой горы. Вскоре Паф отыскал подходящую пещеру. Довольно просторная, хоть и полна кромешной тьмы.

Волк лёг у входа, чтобы сторожить врага, а Лён улёгся спать неподалеку в надежде, что сон вернёт его домой. Он усиленно представлял свою комнату. Потому что проснуться на чердачной лестнице было бы совсем не то.

ГЛАВА 30. Мёртвый мир Сидмур

На него кто-то пристально смотрел. Этот взгляд тревожил. Но, сон говорил: всё в порядке, это неопасно. Лёнька, что-то пробормотав, продолжал спать. Потом откуда-то медленно всплыло: "что за день?"

— Воскресенье. — сказал мамин голос.

Прозвучало это так, что Лёнька понял: пора просыпаться и получать взбучку. После чего подпрыгнул в постели. Где иголка?

— Где иголка?! — закричал он в отчаянии. На подушке другая наволочка.

— Какая иголка? — голос Снежной Королевы.

— Мама, — задыхаясь от отчаяния и горя, просил Лёнька, — здесь была в подушке иголка!

— И это всё, что тебя тревожит?

Это было сказано гневным тоном. Зоя уже приготовилась выложить сыну всё, что у неё накипело. И невозвращение вчера домой. И выразительные комментарии соседей по поводу её дорогого Лёлё. И стуки в дверь, а потом топот на лестнице. И гневные проповеди Маргуси по телефону. И вечерний визит участкового. Но, ничего ей сказать не удалось. Сын вытянулся в стрелу и напряжённо спросил:

— Где наволочка?

Прозвучало это так, словно из всего этого мира, вместе с его радостями и несовершенством, его интересовала только грязная наволочка. Возьмёт её и исчезнет снова. И, может быть, навсегда. Поэтому Зоя не произнесла речей, а кратно ответила:

— В корзине.

Как она и думала, Лёнька сорвался с места и, более не интересуясь ею, бросился к плетёной коробке в чулане. Это было так дико, что она забыла презрительно повернуться и уйти без слов в другую комнату. Сын перерывал бельё. Нашёл наволочку, вытащил иголку и с огромным облегчением сообщил:

— Жрать хочу, просто умираю!

Восхитительно! Молча Зоя пошла в его комнату и стала демонстративно убирать постель. И подушка и простыня полны сухой хвои.

— Ты где валялся?! — изумилась она.

Сын потряс головой. Из волос тоже полетел мусор.

— А это что? — мама вытащила завалившуюся в сгиб дивана маленькую косточку.

Тут уж и Лёнька удивился! И это он притащил на себе? Рассмотрев находку, он с тревогой подумал, что это человеческая кость. Скорее всего, ребро младенца, только очень старое. Легко сообразить, что эта вещь попала ему в карман, когда он ворочался в пещере без сна. Он-то думал, что улёгся на жестких ветках!

Но рассуждать было некогда. У него есть день, чтобы отъесться, отмыться и отдохнуть. И с мамой ссориться не следовало. Поэтому Лёнька как мог ласково сказал:

— Мам, сегодня выходной. Не говори никому, что я вернулся. Ну их всех в болото! Посидим, отдохнём, кино посмотрим.

— А потом снова испаришься? — горько спросила мама, ничего не понимая.

Лёнька поплёлся на кухню. Есть хотелось так, что хоть умирай!

— Где ты был, что умываться разучился? — снова пристала мама.

В самом деле, Лён, где ты обрёл такие пошлые манеры? С немытой рожей лезть к тарелке!

С рук потекла чёрная мыльная пена. Он глянул на себя в зеркало. Морда исхудала. Волосы тёмно-рыжими прядями доросли до плеч. А сами плечи стали шире.

— Мама, мне все джинсы коротки. — деловито сказал он.

Тут Зоя вдруг заметила, как сын вырос. И очень сильно изменился. Больше это не простодушный мальчик с беззащитным взглядом. Он приобрёл манеру быстро двигаться. Что-то очень скоро, всего за две недели выросли и потемнели волосы. Плечи стали шире и костлявее. Словно он живёт сразу две жизни и время гонит его вперёд. Таким же был и тот, незнакомый гость. Он двигался как-то рывками. Весь угловатый и настороженный, словно волк. Только глянул на неё из-под спутанных волос и даже не вынул руки из карманов. И, как заметила Зоя, на нём была Лёнькина рубашка. С кем повёлся сын?