ГЛАВА 3. Стихи и проза жизни

У сына случился приступ трудолюбия. Весь день Лёлё прибирался в комнате, постирал носки. Даже выкинул мусор. За компьютер так и не присел, зато затянул расхлябанные ручки шкафа.

Мать удивлялась примерно полдня, потом обо всём догадалась.

— Говори сразу, мучитель! За что вызывают?!

Лёнька облегчённо вздохнул. Cознаться в преступлении самостоятельно не хватило мужества, а теперь его прижали к стенке, и выбора не оставалось.

— Я Маргусю нарисовал. — честно признался он.

— И всё? — с подозрением спросила мама, имея некоторое представление о таланте своего сына.

— Нет. Не всё. Ещё стишки.

— Читай давай. — обречённо разрешила мама.

Лёнька набрался духу и прочитал то, что уже неделю распевалось по школе, как частушки.

Шла Маргуся по помойке

И несла в кармане двойки.

Ей навстречу шла бомжа

И несла в ведре ежа.

Вот у старенькой избушки

Сели верные подружки.

Стали думать и гадать,

Как им время скоротать.

— Кабы я была царица, -

Молвит младшая сестрица, -

Изловила б всех собак

И наделала форшмак.

— А вот я была б царица, -

молвит ей в ответ сестрица, -

На контрольной каждой твари

Я поставила б по паре.

Долго так они вздыхали,

А потом вино достали.

Всю ночь сидели и балдели.

А утром обе околели.

— За такое много дают. — ответила мама. И в тот день с сыном более не разговаривала.

Понедельник начался обычно. Самый тяжёлый день недели у бюджетных служащих обычно вызывает тихое уныние, реже — озлобление. Поэтому Лёнька не удивился, когда, удачно миновав кордон из старшеклассников, он тут же попался тёте Паше. Бдительную уборщицу с её большой щеткой не обманывали ловкие манёвры со второй якобы обувью. Маленькая зарплата и большая душевная неудовлетворённость мучали её всю неделю, а в понедельник приобретали масштабы катастрофы.

— Куда прёсся?! — праведно огневалась она при виде летящего на бреющем полёте опозданца.

Её бессменная подруга, тётя Люба, поспешно захлопнула дверь раздевалки. Звонок прозвенел, и она не обязана. Поэтому Лёнька быстро забрал вправо и, обойдя с фланга обеих тёток, устремился прямо в лестничный проём. По дороге он затискивал куртку в пакет.

Над техничками в школе давно и привычно потешались. У тёти Паши была справка, а тётя Люба просто желчная особа. Некоторые дефекты лица делали жизнь обеих несносной. У тёти Любы сильно выдавалась вперёд нижняя челюсть, напоминая лохань. А у тёти Паши как раз наоборот — недоставало подбородка. Он был сильно скошен назад, отчего рот плохо закрывался, и крупные верхние резцы сильно выступали вперёд.

Именно Лёнька придумал эту шутку про техничек.

Встречаются в дождь тётя Паша и тётя Люба. Тётя Люба спрашивает (тут Лёнька оттопыривал нижнюю губу и толстым голосом говорил, весь насупясь):

— Тебе каплеть?

Потом убирал нижнюю губу, таращил глаза и дебильным голосом пищал:

— Неть, не каплеть.

Промчавшись опасный участок, Косицын ворвался на труды. Одноклассники пилили и сверлили деревянные чушки. Работа грязная, поэтому у всех имелись фартуки — у всех, кроме Лёньки. И трудовик уже знал это.

Сергей Петрович был добрым человеком и никогда не доставал учеников нотациями. Он молча вручил Лелюне швабру и позволил заработать на троечку.

Подметая пол, Косицын приблизился к другу Федюне.

— Налепили на горб? — сочувственно спросил Бубенцовский.

— Нет ещё. — тихо отвечал приятель. — После уроков меня с маманей развесят на одной верёвке.

— А у нас… — не успел ничего нового сообщить Федюня.

Вошла учительница по трудам у девчонок.

— Сергей Петрович! — с привычными командирскими интонациями обратилась она к пожилому трудовику. — Пошлите к нам кого-нибудь с отвёрткой.

И углубилась в обсуждение своих проблем. Кончилось это совещание быстро, после чего Сергей Петрович вручил Лёньке отвёртку, пассатижи и указал на дверь.

У девочек произошла авария: расшатанные крепления стола не выдержали, и теперь на полу веером лежали свежеиспечённые блины. Урок кулинарии классно погорел. Но, не это огорчило Лёньку. Среди девочек находилась новенькая — это была именно та невысокая рыженькая девочка, которая его свалила в субботу. Последнее очень неприятно, поскольку теперь, наверно, весь класс уже знает, как он валялся вверх тормашками.