Шрифт:
– Что так?
– Агентство перешло в другие руки, хозяин погиб и…
– Тебя, как лучшую сотрудницу, выгнали, – захихикал Дубовский, – ну, а я зачем понадобился?
В своей жизни я не раз совершала глупые поступки, частенько попадала впросак, а пару раз в совсем уж отвратительные ситуации, но иногда в моей душе просыпается невероятная, звериная интуиция. Так лиса, спасающаяся от охотников, инстинктивно находит единственно правильное направление для бега – несется в ту сторону, где егерь забыл поставить человека с ружьем… Так отчаявшийся волк неожиданно для всех совершает невероятный для зверя поступок – подныривает под веревку с красными флажками и растворяется в чаще леса. Внезапно я почувствовала, что Леня Дубовский ни при чем, ну не трогал он ни Жанну, ни Сеню… Я даже не успела обдумать пришедшую в голову мысль, как мой рот мгновенно открылся и я брякнула:
– Меня наняли найти настоящего убийцу.
– Кто?
– Ее муж.
– Который? Ясно, что не Лямин, так кто?
– Господин Гвоздь.
Леня присвистнул.
– Ну, влипла ты, кисонька, по самую маковку. Этот субъект страшно не любит, когда что-то нарушает его планы. Знаешь, за что он столь славную кличку приобрел?
– Нет.
– Дело давнее, – вздохнул Леня. – Паренек на зоне попал по недоразумению в отряд к крутым мальчикам. Обычно стараются осу€жденных…
– Осужде€нных, – машинально поправила я.
– Что? – удивился Леня.
– Ну, ты сказал осу€жденных, а правильно – осужде€нных, ударение не там ставишь, не на «у», а на «е» надо.
Дубовский круглыми глазами уставился на меня, потом, ни слова не говоря, включил чайник, вытащил банку дорогущего, совершенно недоступного мне колумбийского кофе «Амбассадор», выставил набор конфет «Синий бархат» и сообщил:
– Это из меня бывший ментяра вылез, а ты подметила. В легавке все говорят – осу€жденный, сленг такой! Но я никак в толк не возьму – ты явилась за чистоту русской речи бороться или дело узнать?
– Дело узнать!
– Так слушай молча, тоже мне Бархударов и Крючков в одном флаконе. [2] Тебе с сахаром?
– Только без цианистого калия, пожалуйста!
Леня крякнул и поинтересовался:
– Хочешь глотну из твоей чашки?
– Буду очень благодарна, только слюни туда не пускай!
Дубовский отхлебнул кофе и протянул мне стакан.
– Спасибо, – вежливо сказала я и спокойно отпила глоток.
Да, не зря «Амбассадор» стоит таких денег, вкус превосходный.
2
Бархударов и Крючков – авторы школьного учебника «Русский язык», по которому училось поколение детей 60–80-х гг.
– Значит, – продолжил Леня, – попал наш Родион Громов, а если меня память не подводит, так зовут сэра Гвоздя по паспорту, в отряд к деловым парнишкам. Обычно первоходку к таким же молокососам селят, а тут недоглядел кто-то. Ну, и решили авторитетные салагу поломать. Молодой слишком, гоношистый, правил не знает. Времена стояли советские, и все зэки в обязательном порядке посещали промзону. Другое дело, что воры в законе, коим правила запрещают работать, старались избежать производства, но сделать это тогда было трудно. Сидел отряд Громова на монтаже панцирных сеток для кроватей. И вот, улучив момент, когда охранник пошел покурить, к Родиону подступилась тройка отморозков. Громов на их глазах схватил несколько железных толстых штырей и забил себе в руку. Больше всего нападавших поразило то, что Родя, заколачивая в живое тело железки, даже не поморщился, только усмехался, глядя, как на грязный пол мастерской ручьем льет кровь. Даже видавшие виды уголовники слегка прибалдели от такого расклада, а Родион, положив молоток, как ни в чем не бывало произнес:
– Поняли, козлы, что я совершенно не ощущаю боли, более того, мне приятно, когда меня бьют, слыхали про такое?
– Садист, что ли? – поинтересовался самый грамотный из отморозков.
– Мазохист, – поправил Родион, – а еще станете приставать, я с вами знаете чего проделаю?
– Чаво? – оторопели парни, привыкшие, что предназначенная к закланию жертва трясется и умоляет о пощаде.
– Чаво, – передразнил Громов, – а вот чаво!
Он схватил длинный, заостренный с одного конца штырь и метнул в висевший на стене календарь. Зэки разинули рты. Родион попал бессмертному творению Леонардо, «Джоконде», прямо в левый глаз. Потом просвистел второй штырь, и загадочно улыбающаяся дама лишилась правого ока.
– Ну, – нехорошо ухмыляясь, спросил Родя, – кто из вас первый?
Парни переглянулись, но тут прибежал охранник, увидел испорченный календарь и заорал:
– Кто посмел, суки?
– Я, – преспокойно ответил Родя.
Не обращая внимания на его окровавленную руку и ругая парня мастырщиком [3] , охранник надавал Громову оплеух. Родион держался стойко и отморозков не выдал. Его все же отволокли в медпункт, подталкивая кулаками в спину.
Вечером в бараке один из нападавших подошел к Роде и буркнул:
3
Мастырщик – человек, умышленно причиняющий вред своему здоровью, чтобы попасть в больницу (воровской жаргон).
– Чифирек глотнешь?
Громов пошел к столу, получил кружку, сахар и две твердокаменные карамельки без бумажки. Отряд признал парня за своего и дал ему кличку Гвоздь.
Услышав историю, я перепугалась окончательно. Леня только усмехался, глядя, как гостья судорожными глотками опустошает чашку.
– Понимаешь теперь, что с тобой наш Гвоздик сделает?
Я кивнула.
– Молодец, – одобрил Леня, – хорошо, когда человек осознает опасность! Ну, рассказывай, чего разузнала.