— Не понял? Нас значит, не пускают, а этим: прошу на зеленку? — проворчал Сван.

Федорович крякнул и, развернувшись, потопал к полковнику за объяснениями. Не нравилась ему троица, а кейс и тем меньше. Вот как пить дать, опять что-то задумали.

— Нам нужно снять показания мозга и извлечь чип, — мягко сказал Шульгин.

Стася прикрыла глаза соглашаясь.

— Будет не приятно.

Не уговаривай — делай, — посмотрела на него женщина.

Молодой парень извлек щуп-детектор из кейса и запустил иглу в вену.

Неприятно — слабо сказано. Русанову передернуло, в голове загудело, и по артериям и венам прошелся «смерч». Пару секунд «удовольствия» показалось ей вечностью. Наконец противный нанон оказался в хватке детектора и переместился в герметичный капсюль-датчик.

— Спасибо. За все, — похлопал ее по руке полковник.

Стася перехватила его руку и села, просящее уставившись н него.

— Тебе что-то нужно? — догадался тот.

"Хочу увидеться со своими, а их не пускают. Поговорите пожалуйста с доктором", — отбила на пульте под рукой. Шульгин прочел запись, высветившуюся на мини-дисплее и сомнением качнул головой:

— Трудно. Валерий Иванович категорически против посещений. Рано.

"Пожалуйста. Я знаю, вы сможете его уговорить".

Полковник улыбнулся:

— Попробую, но не обещаю. Главное, выздоравливай. Не прощаюсь, думаю еще увидимся, — поднялся.

Через пару минут разговора с врачом — куратором Русановой, троица покинула медцентр и молча прошла мимо патрульных, под их хмурыми, недовольными взглядами.

— Может не к нашим приходили? — родил идею Ян.

— Угу. К Геворкяну наведывались, спросить как его аллергия на клюквенный кисель поживает, — огрызнулся Иштван.

— В центе Геворкян с аллергией, Синицина с какими-то женскими проблемами и Стаська с Колей. Все. Гадать не надо, к кому Оуроборо галс держало.

Появившийся Иван, подтвердил предположение бойцов одним своим видом: злым и хмурым как после неудачного спарринга с роботом.

— Ну и чего? — поинтересовался все же Борис.

— Послал, — буркнул тот.

— Куда?

— Прямо!

— Значит точно к Стасе эти приходили, — резюмировал Ян.

— Значит.

— У, блин! Ходят тут, бродят, того и гляди опять куда вляпают, — процедил Пеши.

— Пусть попытаются. Слышал, что Рыгов сказал: реабилитация затянется минимум на месяц. Потом восстановление связок… Короче два месяца можно смело не беспокоиться.

— И чего Оуроборо к Стасе привязалось?

— Это к начальству.

Мужчины уставились на Ивана. Тот оглядел их как креветок в тарелке с борщом и отошел к окну.

— Понятно: пояснений не будет, — фыркнул Пеши.

— А ты их когда получал? — выгнул бровь Сван.

— К Стасе прорвемся — все узнаем.

Сван передернул плечами: мечтай.

К удивлению «зеленых» распахнулась заветная дверь и возникший на пороге зам Рыгова поманил их рукой:

— Пять минут на посещение…

— Чижова?

— Русановой? — воскликнули в унисон мужчины.

— Русановой. К Чижову пустить не могу — он в на искусственном обеспечении в боксе стабилизации, к тому же без сознания.

Худо, — переглянулись патрульные и молча протиснулись в медцентр, старательно огибая Валерия Ивановича.

— Стасе не говорите, — процедил Иван, упреждая излишнюю болтливость.

— Не дураки, — заверил Сван. Остальные явно были не согласны с ними, но промолчали.

Ей не пришлось ничего говорить — сама все поняла. Жадным взглядом окинула вошедших, что старательно вымучивали бодрые улыбки и будто погасла, опустилась на подушки.

— Привет, сестренка, — подмигнул ей Сван.

— Как дела? — улыбнулся ей Иван.

— Выглядишь как всегда с ног сшибающее, — посмеялся Иштван.

— Доктор говорят: немного и в строй, — закивал Ян.

— Нет уж, какой строй? Сначала придешь в себя, потом в отпуск, а там… — начал Иван.

Стасю, как не была она рада видеть друзей, раздражала их фальшивая веселость.

"Где Чиж?" — отбила на пульте. Федорович сделал вид, что не увидел надписи и понес ахинею, о том, что нехорошо отрываться от коллектива, надолго бросать своих.

Стася почувствовала панику и вновь отбила туже фразу, развернула дисплей к ребятам. Взгляд Иштвана потух, Вадим что слеп, Борис и Ян дружно ринулись осматривать палату и вещать о комфортабельности помещения, Иван отвернулся.

Где Коля?!! — закричала она, грозя сорвать швы на горле.