— Почему же молчал?

— Факты и предположение — разные вещи.

— Не то, — уставилась на него тяжело, холодея от понимания, что сыграла роль и двойного агента, и крючка и наживки. — Я?…

— Ты.

Стася мгновенно замерзла от мысли, что стала в истоке преобразования, каким-то невообразимым образом повлияв на ход событий ни одного мира — миров. А если — причиной гибели?

Ее скрутило.

Тео хмуро косился то на мужчин, то на нее, пытаясь понять суть разговора, причину гнетущего настроения товарищей Стаси, и не мог, что-то никак не укладывалось в голове, не складывалось в четкую логическую цепочку. А может, не хватало знаний?

— Почему я? — прохрипела Русанова. Вит пожал плечами.

— Так получилось, что именно твои клетки при клонировании дали положительный результат.

— Почему?

— Я не ученый. Им и то неясно — отчего. Но тот, кто стоит в истоке, может стать в финале. Закон аттрактора — как бы долго не длился цикл — он завершиться. Движение фракталов, дойдя до пика, пойдет по нисходящей. Что и началось.

— Этого нельзя допустить.

— Согласен.

— Тогда меня нельзя было отправлять сюда.

— Вопрос. Ты же понимаешь теперь, что суть вещей порой сильно отличается от того, что мы о ней думаем. И даже сама смерть не является ни смертью, ни ирреальностью, ни положительным или отрицательным случаем. Есть закономерность и факт неизбежности. Но всегда есть шанс пойти на следующий виток.

— И тот, кто встал в истоке первого, может встать в исток второго?

Вит неопределенно повел плечами:

— Ребята этим и занимаются — анализируют все полученные данные. Так что впустую мы в любом случае не погуляли.

— Зачем же отправили вслепую и что дальше?

— Не знаю, но ты знаешь.

Зрачки женщины стали огромными от догадки: эффект бабочки — а она и есть — бабочка. Махни «крылом» и…

Но как жить с этим, как теперь жить вообще с подобным грузом ответственности? Ведь каждый вдох и выдох, каждая мысль может повлечь за собой глобальные изменения, которые мозг рядового человека просто не в состоянии рассчитать. И умереть нельзя, невозможно, опасно, чревато для всех.

— Почему я? Почему я?!!

— Это и пытались выяснить. В частности, — буркнул Дон.

— О чем речь? — вклинился, наконец, Тео. Стася уставилась на него и вдруг подумала: два человека и три робота — неспроста. Ее послали сюда с теми, чья смерть ничего не изменит, пробы будут нулевыми, непригодными к любым манипуляциям, мертвыми изначально. И так же неспроста группу раскидало — интеллект искусственный собрав вместе, но разделив с естественным. И уже он — она, Станислава, встретила Чижа — человека, любимого. Она и он, он и она, а больше никого, и словно никого быть не должно. Теофил перечеркнут Филом, а метания, сомнения на счет Чижа отринуты, забыты.

Любовь. Она не может быть плохой или хорошей, как не может убивать. Она творит, исправляет, рождает и возрождает. Она — главный фрактал Истока, суть торсионного поля и высшего проявления сути человеческой. Она творит и мир и человека, ее отсутствие губит и убивает, превращает живое в мертвое.

Любовь. Чтобы не было, как бы не сошлось и не случилось — это движение «крыла» свято и навредить не может.

Стася сжала капсулу в кулак, набираясь сил, чтобы подняться. Цель остается прежней. Пусть она не сможет забрать Тео к себе, но она может подарить ему другой мир, пусть на миг, но сделать истинно счастливым, отправить в полет к свету, свободным, нужным, любимым. Пусть на миг, пусть. Но света и тепла от этого мгновения хватит и ему и его детям, и тем людям, что заразятся вирусом любви, а не ненависти, свободы, а не безволия, благородства, а не алчности и гордыни, влекущей вниз, во тьму и удушливость пороков — детей низших энергий.

— Я люблю тебя, — прикоснулась к щеке и потянулась к губам, забыв о своих товарищах. В тот миг, когда губы Стаси коснулись губ Чижа, капсула раскрылась, вонзив острие щупа в кожу пальца, пробивая ее насквозь. И вошел в рану, выпрыснув каплю в кровь.

Зрачки Стаси расширились и застыли. Тело онемело и словно растворилось то ли в поцелуе, то ли в мареве поплывших картинок — бреда ли, яви — не разберешь.

Пробы оказались пустыми. Химический состав был сродни амортизационной жидкости адаптированной и максимально приближенной по соединениям к человеческой крови. Но это была не кровь.

Фил нахмурился: опять сюрприз. Сколько еще преподнесет их ему незнакомка? Вот уж экземплярчик, и захочешь — второй не сыщешь. Подумать — она причем? А все же сомнений нет — связаны. По факту анализов — роботы мужского пола, хорошие, почти уникальные машины по составу, параметрам и функциям. Подобных на земле еще не создали, поэтому случайно рядом со столь же выдающимся из общей среды существом, оказаться не могли.

К чему такие рядом с живой женщиной? Понятно — охрана.

А к чему охрана?