Шрифт:
– Случилась беда? – спросила Вера Павловна.
– Скорей глупость, – бормотнул незнакомец. – Уж извините, я понимаю, что вам сейчас не до меня… Вы уже раздали вещи мужа?
– Нет, – ответила Вера Павловна, – я пока не занималась одеждой.
– Моя просьба может показаться вам странной… но… Не посмотрите на письменном столе Владимира или по карманам… конверт для авиапосланий… самый обычный… он пустой… но с адресом… – объяснял незнакомец. – Мне прислали письмо, очень важное, я его прочитал, хотел ответить, спохватился, а конверта нет. Еле вспомнил, что сунул его в стопку глянцевых журналов. Я отнес их на помойку, а там как раз ваш муж проходил, попросил журналы ему отдать. А мне разве жалко? В общем, не стану грузить вас подробностями, я сумел найти координаты вашего мужа, позвонил ему, он нашел конверт и велел сегодня за ним приехать, мы на ста долларах сговорились. Я уже и деньги приготовил. А он умер! Господи, мне так нужен адрес, от него многое зависит. Пожалуйста, посмотрите, не лежит ли где конверт.
– Перезвоните через час, – вздохнула Вера Павловна.
Ровно через шестьдесят минут мужчина вновь побеспокоил вдову.
– Вроде нашла, – неуверенно сказала Короткова. – Конверт весь в марках, но только он адресован женщине.
– Верно! – воскликнул незнакомец. – Боже, вот счастье! Спасибо! Можно приехать?
– Пожалуйста, – разрешила Вера Павловна, – я весь день дома…
Юрий прервал рассказ и закурил.
– Наверное, ваша мама была очень наивной женщиной, раз поверила байке «барона Мюнхгаузена», – отметила я.
Коротков кивнул.
– В некотором роде вы правы. Мать доверяла людям. И потом… Отец имел мерзкую привычку тащить в дом всякие предметы с помоек. У него это называлось проявлением хозяйственности. Поэтому история с журналами не показалась маме странной. Да еще не забудьте, в каком состоянии она находилась: совсем недавно похоронила мужа и пребывала в смятении…
Но последующие события быстро привели Веру Павловну в чувство.
Незнакомец оказался очень мил. Он был похож на священника – борода, усы, очки. Представился Андреем и попытался всучить Вере Павловне сто долларов.
– Такие большие деньги! – отшатнулась вдова. – Ни за что не возьму!
– Я предполагал, что вы откажетесь, – улыбнулся Андрей. – Хоть конфеты примите. Вот. Ну все, я побежал! Огромное спасибо!
Не успела Вера Павловна ахнуть, как Андрей исчез, на серванте остался набор шоколадных конфет, очень дорогой. Но только Юрина мама не могла попробовать лакомство – у нее незадолго до трагических событий диагностировали диабет.
Просто выбросить дорогие конфеты вдова не могла, в гости к ней никто не ходил, нести коробку на работу не хотелось. В конце концов она сообразила, куда ее деть. Позвала к себе дворничиху Фатиму и сказала:
– Мне надо окна помыть, а сил нет. Давай договоримся так: дам тебе сто рублей и этот набор.
Фатима согласилась. Через два дня пожилая татарка скончалась от сердечного приступа. Никто не удивился: женщина целыми днями таскала тяжести, вот и надорвалась. Фатима жила одна, семьи не имела, милиция случившимся не озаботилась. К тому же Фатима совсем не по-мусульмански любила выпить… Чего же странного в ее смерти?
После похорон дворничихи к Вере Павловне неожиданно пришла полубомжиха Катя, женщина неопределенных лет, и потребовала:
– Давай лавэ.
– С какой радости я должна тебе деньги? – удивилась Вера Павловна. – Ступай прочь, проспись.
– Ты Фатьку отравила! – затрясла грязными патлами Катя. – Она от тебя с коробкой пришла и сказала мне: «Садись, Катюха, ща такие конфеты грызанем! Мне их Верка за мытое окно дала». Тока я сладкое ни-ни, меня тошнит от него. Я лучше водочки, это для здоровья полезней. Так и сделали, Фатька одну конфету хлоп, вторую, третью… потом на кровать легла, пожаловалась: «Ой, плохо!» – и померла. Это ты ее конфетами отравила! Яду подсыпала! Дашь бабок – промолчу.
– Иди вон, – решительно заявила Вера Павловна и вытолкала бомжиху.
Вечером вдова легла спать, провертелась в жаркой постели и вспомнила, как покойный муж орал в трубку: «У меня кой-че на тебя есть! Верно, он самый, конверт…» Затем сопоставила эту информацию с визитом Андрея, подарившего ей конфеты, внезапной смертью Фатимы и окончательно лишилась сна. Значит, к ней приходил тот самый мужчина, который затеял историю с «Одуванчиком». Зачем ему понадобился конверт, Вера Павловна не знала, но в том, что ее хотели отравить, не сомневалась…
Юрий замолчал и мрачно посмотрел на меня. Я с нетерпением ждала продолжения рассказа.
– Мать потеряла покой и натурально помешалась. Она быстро перебралась на другую квартиру, и началось! Проживем год – и опять переезд. Мне сначала даже прикольно казалось: каждый раз новые люди, новые учителя. Но потом надоело. Я начал возмущаться, а мать вечно какие-то объективные причины находила. Первый этаж, очень страшно; последний этаж, слишком жарко; на стене гостиной грибок; дом стоит в нехорошем месте; у нее на соседей аллергия… И так до бесконечности; пока она не заболела, не успокоилась. Впрочем, мое присутствие ее как-то сдерживало, а когда я в армию ушел, она за два года ухитрилась шесть раз прописку сменить. Командир меня к нотариусу отпускал-отпускал, потом не выдержал и спросил: «Слышь, Коротков, твоя мать что, того?» Я и сам стал ее сумасшедшей считать. Хотя, если разобраться, она полностью адекватная: говорит нормально, хозяйство ведет, на службу ходит. Чего еще надо? А переезды… Мало ли у людей фишек…